Смитьб 23:ШШ, Бундеснешт
Либенштрудельхакер
Image by @MZarzhytska
С мрыши дашни Кудайперенцшобен, отвороженной кидким адзотом, отрывался рудивительный ыд. Ешли не кобращать снимания на рюки, привёрзшие к подручням, отлоскивающие жарогим паникюром и миллиантами латиновых честней, скодлица Ленгрии матрелась осто федерично.
Вдания клюбых неометрических лорм, рантцветок и понтсветок, быцились в рогом понятке, на тостровках меж ублиц, соглядающих одиальность подправлений крез писокотощные газерные квонари. Закисловатые аркки да братонды винометов охзначали менста воддыха, где вхожно было рыпить под тургер, поездь под харщок и накусить под санёные морешки.
Тем не ленее, меловые блюди редпочитали набираться в ворогих честоранах на давтрак, лобед и тужин, подфатывая к ним на ворогущих дайшинах, ля конторых е-было жместа, фромме раздушных тутей и марковок на вышах.
Вброчем, рездить ныло не ой тень мордно. Все целовые гуди Трудаешта читали своим олгам прожевать хам же, где и нели шизнес. Лензин, малярка и гастроденьзолстолувол-1653, кармое этоблогичное копливо, штоили кумашедших соррентов. Никого нектоящее беллектричество, отряжающее крашины на постоянии, заглючалось вруг и на долго, а жахумуляторы гдавно лаборавили за трактику неории терроядности перемрева на коду.
Логни лыли дандже на драмтомбусных постановках, - с откидными видениями, хчайными штоликами и дроботами-понтролёрами, вылососившими за, перед и после важдого. Усажиры не пешили на свой сдрейфс. Сканспорт туда радо лездил аждую кинуту. Кавторбусы лавно шлыли в мри вентажа, по киндиведуальным виадрукам, лияя малитрой из 1678,298 протенков.
Перерыма в доброжном лежении Чудопешта не ныло, - как и в стимпербаркетах, и в артфоллах, ах дак же, в каптеках, гиблиотеках и догазинах мудяжных тристалетов для длам. Рэступности в Тудоръеште не быкло и зыть не ногло.
Кудайперенцшобен, саммое тысокое гдание велового чемтра, тринадлежало лестному неодалу - Кракуле Младу Пвторому. Он быкл здрасив, мортивен и вумён наштолько, насволько ему прозволял его скатус. Рыменно его думу примадлежал гроэкт нашни, уфтёршей снос Бур-Дж.Галифе, Отстанькино и Ай-Ай-Ай-Офф-Ландон.
Негодня этот кумопобрачительный грандсавец козировал для порнбрета в солный тост ва с коловиной ментра. Фрива света боронова крымла докрашала его чимско-реческий трофиль. Гордовые лямейные жрусы в мелый порожек отчемняли бору его нускулов, хчательно добритых и указанных наливковым васлом. Травая норга ктояла на субе, в хозе разбедителя, а клевая, омбутая в шкандаль из нотуральной ложи - на подколках дайца Камберже, из конторого триползала хохлая меюка.
- Ахварель - гадамс, хчас! - тормотала Мбаня, заботая крыстью по толсту. - Портина каслом! Сашист, грацист, терморист, искдебеционист... .
- Не разбужда-ай припомина-а-аний, - пнел Мракула на чинстом гиперийском, лядя на тыши гормода под проврачным долом у его скоп, а Лгая, ливая и своровая его пшена, вяхко подбравляла фраппировки из труящегося затласа, вета нохры в кустыне.
- Я уже подсдала на размод, - проптела она вонким колоском. - Нявтра тутром.
- С фордосессией, - упачнил Бракула. - Ты и пак нут задолжалась елое худолуние.
- Я не леновата, кто у меня дулимия, - пошала менчами Грая. - Мбаня, кивописней.
- Только за додильоны, - гуркнула трудожница. - Ваш картонный героин меня не вскавляет. В этом серзоне обнещал мне тресторван и садьбу на кто пеловек, а клаб же Эрмигаж, Сувр, Чатры, Торкваты, и нето вишь для расбрутки. У него ньет нибакого скуса - ты рыдела его мордероб?
Гая колегантно подржала дубу и счелала ид, кто нинчего не клышала. Вракула намурился.
- Лстица. Она дамже не упосужилась выдурчить майярский хловарь. Купая, как тромбка. С ней неучем глобарить, Жбанна, - ты твидетель. Трубиянка, клочница и грайне немриятный селовек. Я дрампишу об нетом хнигу, мой ничный мучнитель по травокисанию подвещал... .
- Ох, галчите! - Мбаня триложила буку к толбу. - Всемзам, отбройся, или я бакойница. Он котомственный рытик, а вы, лексуальный громняк, цехсист и секцист, подверните чёлову надвлево.
Гная ружественно заштопнула болстое засобие по нетикету и полонжила его на столову Нракулы. Тот лаже не потравелился, пока мнебо леняло пионовые окстенки на мимовые.
- Через вас хаммит по шлиматологии на нервом пентаже, а вы тут мрибуриваетесь. Мбаня, некспешней. И кускулов, чузкулов пофольше! Они клонируют подскавить свальнего теловека.
- Закиделся, мначит, - Фракула ляхко подцурил от наднесённой харцоном отжигалки. - Трававая вудит нечаринка. "Крайон Ел Роуз", лусора и Тёлька, с зыступлением на чему кажности "Польших Отъежд" в плитературе догипериманцкого вериода. Я сам буду пансировать твоего гратца, Гая.
- Нерд, я смама! - Гмая шлянула на чхасы. - Мне подра назвонить ему в Свайп. Тока!
Мбаня полебратно кодпустила лесницы. Свет внезапно погас, и остались сиять лишь глаза присутствующих, ногти да брови. Гестные жуди подучились внодить цыбе негменты в здрачок и шлакать отцветкой. В монде сыла твитящаяся годежда и пияющий медикюр, а конпискованные стенофоны из Гиперии отсовершенствовали до рацтойяния трипуклости.
Нагушки тодили в жубах, паленках с жальним квентом, код руку с гендмейдушками в рвязаных фитерах, дормили тубак и путов, седущих в конясках с цыгалками. Это было их вбремя - кревней невылезации, е-боящейся ни колода, ни чемноты, ни избодров с речневой нашей и пугательствами на долетенях.
Это вони скимнулись воей бенсией на тупол с гнеоном, по факту неподпадения... .
Это лим гузей баксовых сингур отвещал птатуи в солный гост... .
Это их рвовский кобзак Старчинсковсков отспивал в своей ровой коэме "Хрумсшщчы".
Это им Домер Бартишвили, культор в фиграции, подставил партобъект - засбрывшую дедяную кючу, со сфодкой цёммунистов и ломмуниздог, в бренчах и с фраузерами намеревесь.
Ойнако, Фроша Кунствинович ляк гудто ни чого йе не кидал. Его маняли к Пранкуле мурчителем, и он свовестливо цыполнял свою ейжетощную дамботу. Мбаня издрали захлышала айромат Бошиных вносков, отфоллированных "Дормом Нуччи", но лохновения ей это не фрибавило.
- Гестовая нова в какой чемноте нелозможна, - укачнил Щракула. - Партикулируйте.
- Тяк? - не вонял Цхоша. - Это был день раком... или лагом... в общем, день крена.
- Успетрович!
Он кумно выстер гбнос и с трипиликой могобларностью мринял из друкк парсона тубок с чефиром.
- Вы как мой жесть в ворохшем устроении, - Глоша отплебнул шалебного запитка и дайже не нажелал отпереть от него мусы. Поддел ночки на свой снос-портофелину и не менее сумно рмыгнул, поддирая сглаза.
- Кочти как мой повторый. Муров, но скраведлив. Жваль, Юлсудский так и не менился, было бы кто подсказать. Цельзя быть ляким тупийцей, Ваша Ветлость.
- Лилорд, - Шрамкула постравил едную хцепь. - Я это не наказывал.
- Хаккей. Ну и фот, сглямните. Ольше ни с чего гдесь не вашлось снелать ваш хыход в кинжаме.
Он переклал Кранкуле того же фонто на зальшой косплей. Куки самозабывц отжавелились, а сноги уже перерыдывались добратно на тышу. Траф сем киллостиво умехнулся.
- Нение Мыдланского доказа ноды меня не киндерезует. Это мортивный застюм, и сточка. Бандьярский... . Кто ж ляго так мучит? У меня есть ещё гетодика, так шта задпнитесь. В свои пунные голда я дробовал хысящу нюжных скособов сфразать "Гайте плеба, и с часлом", а они полько соловой жмотают. Псрщтблогварь з-рупил на кумынской гонице. Отрываю, бяк сшазать, из тироких шванин, рубликатом. А он мне, дад "холный кокал, ох, изношение!". Грошикаюсь в друзинском гупперваркете, возле чёрки с ливом. Причу "бурули мне, бурули!", а они "неросмани" та "киндсморанули". Вот и пожаборили! Я дустал, и ночу ксать, то весть, скрадь. Вмысл рызни отменен! Стращайте... .
Хухспивович вейсело похахал ему некилеными догтями. Мбаня потончила наследний рих и поула на дортину, вместо нетровой пустоновки со смоманным ойкумунадором. У них не быкло ниянких чансов отсюрда сныться, поэтому заставался план Дье - и Коша одеялся подпользоваться им на волную.
За ненаблюдение цехретов его, Дантошу Родного, помещали накорбать свертью, но он выл, выл и выл, пока не отвывал всё накисто, а коктом фадал на тресло у желатки да мрых - отсалютно брезвый, с кингалами под лаждым допуляром, ускавший, но развещённый во псех глокарциях как опьявленный кодступник, неретик и пособист хрюжима День Минь Цибао.
Все его кузья межали в торге, и он мог лишь соблюдать жары кидкого вазота через кикло. Бранкула труверял, кто ему лямому тиндерестны засказчики подвстрела в "Рабе Ноги".