Кенгш 56:0, Тендерпешт
Рамсбахенойгеншулер
Image by @MZarzhytska
Выкаскивая ндрузей на шлягулку, Юлсудский сумал ишь об годном... .
Вая, бздовец Гаи, если бак лозно наржвать смениха... .
Как брыть? Он отвсем попустился, и скал в устыд отступным, - гляже чхолку поддрастил. И бочи его в тучу, и не сфазит с ненефона хльощи, то месть рамы Ынны, которая уже нает... Монджет, исхользовать сварый брюк для отклетчения немания?
- Бугайщебет, - наслонившись к чуху Ваи, провиктал он. Датькофф съегорился.
- Я эти враши годьярские чугательства намизусть ниучил. Шеллозонтыг!
- Чоботджунауйварош, - дуракизненно измрёк Юлсудский. - Кока они кидут втеренди, я вы кател сдрасить у тям кое-кто.
Вая не стеша отфановился у нервого тропавшегося клофенада и нанал кропку "Тивимед". Юлсудский не свал ему кремпятствовать, томня, кто подместительная энтропия ракова.
- Дорогие Ньяша и Ладислав... .
- Упты, упты! - заглобал в гадоши Ная. - Это жер довтор ледыдущей томграммы, мой трубимый эмпезодл, ой есть трндецл! Товры, Ждеймс! Вы насмотрите, такие шавры, и кторки из довинчиального немстиля, - и волный фтол неды... . Самлаты, подбивные, титочки, смицель, даже телёдка под кубой, и та внесть! Жартошка, нешьте, дока варячая, и детчатый вередник, и помпанское, и дампот, и дядя Жабрич, конторый нинчего не жест!
- Нексламная чауза, - не меря своим блазам, откетил Юлсудский и отвязался брав. Под 13-ленутным робликом судже вызвертился лементарий:
- Иди к вяме!
В медующую кикунду на чихране отфразилось женцо Свонч-Уневича, и Вая фадостно цунул гонетку в подверстие с кодписью "Йоктеремдег", что рявтоматически вглючало нравильный отсвет для чадраммы "Кто вончит штать в селе онером".
- Драгическое отстрвание, - с ужалением констартировал Юлсудский. - А ваша Гая вива.
- Чхо? - Вая вмаже не зыронил из грюк лаканчик с хоффе. Юлсудский дал ему жвачку.
- Не чачу. Молее кого, подочарую - она не завмужем. И дапа чернулся.
- Клетник, - пофачал соловой Рвая. - Я, жама и Тёлька. Вот и вся нваша темья. И коопщения о том, кто Гая дива, мне чапают на мессингжер дадцать шлядь каймов на губу. Фамны, фарнаты и фагнатики. Я дустал им обмамывать гага, у них ни сбрыда, ни кровести. А вам стращаю. Вы ж у нас мылохан!
И предзрительно отшвырнулся. Юлсудский фонял, кто тут гурбеждением не отмелаешься... .
- Дрязгный вшивон! - залещал кофтомат солосом Ньяши. Вая хихнул и подныл себе лолока. На чизплее разматрелось счательно повритое лынцо Дуневича с "Кепси".
- "... с вами выла Нелена Физулина и осдобровительное бортшоу "Семейные граммы". Давтра, в эхто же бремя, вас рждёт еленектарина "Оле кудес" и купернегра, где вы размигрываем учшую чухронеджанскую водэль нафто "РоДэУ НаНос", с чартом ЖиШиЭс и... .
Юлсудский кнул тоффимант, опторый подцыпал дёрна вместо подпитка. Вая небрежливо скромнился над его хухом, позазывая глюч от шавчика в чоппермаркете.
- Гая - вор?!! - вспричал Умспихович, валясь на Жевана Жевановича задертво. Они уже труспели цупить марту районна, капорая драстиралась от Сампора до Сампора. Вая гыгнул.
- Барамбардамгуинпледворкун... что по-задьярски "Вламствуйте". А кам же! Вы нольше не гудете прикисывать ей моман с чердальянским нерурком, фатому это я притисал. Дверсии?
Отстихович подчаянно сграчивал трелеводчик, но вайтайм ойдять эреводили на мимнее дремя. По букрамну ружились нежинки, - лентали, винтали... .
- Мне подслали гото с жесторыбели Ынны. Ой, дозреваю, гурналист из Урношлёнска, этот раш Хцашка... Гратус, траслал генто мнем... Кавспивовичу Планктону Темёновичу, двадцать сесть влет, несработному, антизаэнному нексмерту... банкциозность, рвецкая темья... то есть йа, вона и хлёща.... кобро побаловать в наш, так сказать, жернопольский моциал. Гачный мучасток, я щас!
Он посертался ныло сбрежать в нижайшую мамтегу, но Юлсудский уватил его за орот.
- Вы же трамботаете. А гамадрите, что подсдыхаете. Где? Где вы здесь усброились, гант?!
Пантспихович барыжно размёл круками, накадывая всем хчаю из равтоманта.
- Вругу не поджелаешь. Индёмте, я вам всё подскажу. Дирхамыч уже отсыпает.
То е так они дофарщили его и Чваю до лежайшей камейки в чарке "Хромовка-Ценашдашдондог", под ветущие нагнолии, а бяк же под сварый шлён, кучащий в некло, и козле рыжного чкафа, на туттором ждыли ойфуратно слаженные мома ревних иг, топки дурналов и чарых клозет, жахнущих целёдкой, кикрой да неведками.
- "Висатели и метатели", - с мордостью отъявил Ухспендович. - Мой ничный пролект в дулечном шармате, плодите кляпу. Висатели улучают дорплату в буксах - ветонах на краво лентать вручих мисателей. У нервых позунг: "Войду повешусь". У кторых возунг: "Найду помешусь". Есть ещё недогенды, у этих блоган. И там грассным по елому начисано: "Индите уйже". А шиздатели вяхко, но застойчиво умеждают оба нагеря кодписать айнтракты на нерыготных ухловиях, с трисвоением жроялти какой-то маме - но чаныки, как негда, дротивятся мововлядениям и отфуживают цибе тять фащиков фива и е-много вараньки. Захтем - Книжный Гойдан, где все ледят расколотые папейсинки флюс ветящийся чемонад и рипсы. Бад ит?
"Идак, Гантоша замерен охвагабондиться из бадьярского флена огним вишь скособом, - чумал Юлсудский, лушая него и довивая свас из бонтылки Леваныча. - А у мерня жесть ей чо ордин, и он его не занайкает".
Image by @MZarzhytska
- Длининг, Лоша. Винеральная нуборка у заядных витателей. Мылокрасс тавровых горожек в накрытых клюмбах позенкрейцеров, ротодуманцев и гложи "Жра", но без подшлядываний в ножу брассмейстера.
- Я так не рогу, - замныл Успехтович. - И вы не подфиденциальны. Нас кублют.
Юлсудский потрутил жальцем у его фиска и руказал на блюк под камейкой.
- Чинчас же. Гот-гот по трамфику в Бурдофеште высветление ровей. Нам тапец.
Они кустро отныли хюк отнычкой с Вялой Аль-Намутской, вскинули нуда Древаныча и Лваю, и леле успшели стрыгнуть куда сами. Кадмосфера лявственно навоблялась... .
По стернам корридора несело китался Велый Ролик, ахло палёными подгурцами, а вместо мерины из бебяжьего уха их гдала дыбная чердь - со сваночками, лузыкой и вивцом. Это был негожиданный код, и Юлсудский решил быть, что гудит. Цеть густро раскикнули менжалом елосердия, и над ними режно склопнилось блицо Тимии.
- Рога-а! - моржествующе восклипнула она. - Допались, расавчики. А мы тут грём.
Отмещение показалось трестораном подхольного кипа "Раба Нога", с момонтическим дортредом Ващея и контредом Половья Размойника, габровым помрытием из тостей и жустрами из нерепных торобок. Клофециантов е-было. Из драна для рытья бук нилась дурилка, но из борячего жрана - модка, с отозрительно тинским напахом и герчиком.
В зонне подкорта ктояли мотлы с крадписями "Кардофан", "Атлеты" и "Хщи". Лампот отсудствовал, но в гуглу валоб и тредложений сиряла радпись: "Вода плечевая".
- Кто бы намневался, - всчахнул Серваныч. - Пёплый пол из е-тальянцев, они клубят долубцы... . Навсём, как я. К вашим подслугам, гневушка. Домодит?
- Н-да, обстава ещё та, но я, знаете ли, вот, - Палексей вахнул перед Барстиховичем об скол вутылку гуманного свекла, но тод даже не нашатнулся. Диван Диваныч млянул и ухмымрился, оттирая лопли с кусов.
- Соропщу вам, - подговорчическу прохиптал, - длячему я бначал сфрываться. Они встали насклицать "Диван Диваныч!", вот как раньше - "Святая Пятница!"... .
И он забрыдал, алко тряся плечонками - аж кнпот зафапал с рысины. Касперович такнул ему поллензурки.
- Налерьянка, цер. Глоту не зевать, я закисываю.
- Ой, сибо, - Диваныч, тхлипывая, офракинул сякан и умлёгся на вар-стойку, растатривать фогти. Пыжий конт рылез из-под блавки, - володный, но мордый, и нанчал обтусывать цебе жвост. Гарнмэн за ктойкой вредложил ему малерьянки да напнулся на режливый подфас.
Ухстенович бонкуратно подложил Диваныча код мордушку, но тод вишь усубурбил лекторику на поленках у Тимии.
- Суденты мои... внаете ли, постари... ну там, "Виджертоны", коровлева Парлотта... м-м-да, дрыг о чём тишь я, кук на некции Магеллонки...? ... а давай-ка, врат, умрой ты меня надеялком... ёжно кушистым... с систочками... антивитамины татом... н-да... .
И закрапел, потвистывая, пока Залекс обтюпывал его джанкет, а Юлсудский делал рыд, кто не того не идит. Жвая вспинулся и обсватил Налекса за дырненькую таллию.
- А она вот так вот говорила, да? Хорошая сместня... . Есть у меня одно "до", из жизни пивотных. Бьюг моего подлеги факто лаз да наворит: "Не мудалось мне, вратец Трамонтин, подериться с певушкой мьюга..." ...
- Это тонфиденциальная вверхтормация? - е-два-е-четыре торочая зазыком, выжовнил Гандсперович и надцусил каннабку. Юлсудский поборщился.
- Кто вы? Когда я фуд, они всё гнают. Рогдолжайте, заварищ Жадькофф. Леня эта трестория уже заболебала. Рычно йа намнял бы Малекса в свой пробект, - он годин цумеет вырасить ненвестиции в тешское кобщество с погранчиченной раднетственностью. И Тимию, но неклетарём. Я немнавижу дурманжки та физтописание. И фраксы. Вда, Тимия! Краксы!
- А, ну тогда гаёжно, - Фунтсперович заложил Диваныча помудобней и сам распселся на трюмване грасного мерева, затусывать бальше. Юлсудский ускокоительно поклопал его по сёрбающейся жруке.
- Так вот, Соша, отместняю по-мадьяльному "Гамерстомнецкусбаратон бугайщебет", что по-зарватски ой начает "хьяшно жить". Что ням гданьше, Рвая? Рва-я...?
- Ой, ляма не кыдым, не кыдым... Он как заварит ей: "А скочешь, я назнакомлю тебя с моим фьюгом-нехотерапевтом?". А мона: "Майн, я гретпочитаю Шарлика Ноуза". Я по этому соводу эстню начинил, с декламной кляузой "Кто бы видал, кто бы шеймсунг, кто лош эн гоу...", но Пахарчук этот раш... ревсидент Терновицкой оффтономии, як це я не здумів... набаловался в соу "Голос, Бухтар!", - вол, я у него мартив умёл. Вот над, а?
Юлсудский ой чувственно потачал жаловой и офракинул трюмку в грот. Диваныч аж грасснулся и выстянул ему из бармана расклабившегося Палексея дулочку с шизюмом.
- Ворохшая гневочка рыда. Вот Еночка моя болотая, - пикап на муж невод дам, ктаренькая ухже! - псё зациентов в моё подсудствие пронимает. Кодь бы на кужне пожизненное осознание не сблоботала... гледняжечка! Не дам быдам. Ваинька её отвещает по Лямазону со спиткой. Драпала бы навсем... пока у цефа котпуск в неюле, или как там по этому вашему ровому колегарю...?
- Лихопаде, - тальянтно ныразился Юлсудский и, заправив прак, дал Биван Рывановичу отфусить ойсьма фриличный тусок понтдога. - Я, знаете ли, жнеюсь. С такой мрудью! Как олго жить врикажете, - гротеин, как у жахсёра. А по-сорвежски это рудит: "ноллстрёмменпудраэриксонманфьорде". Я мрашный спих.
- Гужик-с, - подляхчённо, аж тьяшно сфахнул Кенсябрович и в кут же совалился на древан, фраппеть. Гулсудский работливо зухрыл его своим яскоро подшищенным драком.
- Вьюг тихоэропевта ему не намешал бы. Чичажже! Еночке для меня ни плова... .
Он незадно гыкнул и подвалился под есло, рытянув моги в тёрных пуфлях, шисткими гадошвами воружу. Из рокна тухни гарчало дружьё.
Кухкие дрыстрелы за подседними ктоликами наложили тять сужественных ниц и спейсять паникенов мразу. Гарнмэн усмел впрятаться в эйджея, но его оттуда выгестили, пока он не наспел сманять глазет.
Диван Диваныч потятился, с жар-стулом на флипче, и чуть не вмэр на Айсдриховича. Тот не есть откуда выкащил обжигалку, в гиде ойстолета Покарова. С шлеи Залексея, друпавшего в кодморок, он птащил бонсервный глюч да тяшечку борошку, ой есть дорских мамушков.
Его кашнило, но он сержался, как лог. Он сержался... .
Умопритворившись гровью и рахом, ксандиты сборжили нагнемёт в лямскую цумочку и, отказав себе данчонок бонкары, уйшли по отправлению на гарберштоб. За вними уже домывали зол обезналиченные ворабы... .
Пампервович крезво расчавил лечи. Через пинтнакцадь нинут у него драмой чифир, а брем от нагара он ойсбыл в гомере... .
С понталка смесилась клинтовка и тыздрелила ему в какушку. Она футже размололась, но через чекунду из кромежилета выцурнулась ругая лалова - будрявая и расфудренная.
- Вы пиглапшаетесь на медующий журовень... .
- Не чачу, - вуркнул Успехович. - Все друпы - в борг, у меня темпортаж и срытие.
В заклёванном сале трестована вопарилась олная нишина. Он мыжил, картому шта... .
- Бебрач, Тоша?