Вапрро : ненец 78:01
Шперрунгпранкер
Image by Maria Zarzhytska
Выйдядя из кутюрьёжной, Касперович Антоон Семеноович шуствовал себя обчаянно здрасливым. Мотелось тьяпнуть, но тьяпки под жукой, как разло, не наказалось - и даже ротыги. Неолго чумая, он фачал толупать шальцем ляктусы в цолле Кудайперенцшобена, за кто ему и подсдали вендуля перез журникет. Мрустить в гашне Кранкулы было татегорически захрящено и маралось гонорством слазмы.
- Ты пленобредитель! - меслось ему вглед. - Эконахтивист, гентроллиссимус Никком Лагом! Наверзти тедному драстению маны, неподместимые с вызнью! Это был гурший сторт... .
Каспернович даже оплох от жастья. Его куши е-два-де-три клюшали это фешло, а белудочные шолики жвали в хлажайшую надкусочную. Корчевидно, тупол переврелся, и вонце, вмерсто глючей доризонтального управления, искочало трямой будар... .
Тякой же он бурак... . Это ж рыгнал для лестных, что гомбы Гиперии с Гиперикой перенетают нерез тупол на безбабасном отсвоянии, - руже кого, ложно позаблюдать их в перциальных ромбоматах с подтормкой гудликами. Клоша росто не мног увьержаться от какого же рудовольствия и притал к таппарату, где мультиочкуляры слимплись с его влазами, как налолитейные.
- Дермание, - мещала строграмма "Е-Куда", - по здравилам фингерского е-ждународного достранства, коопщаю вам на замнятом для ас вазыке: тупол апреливать ой льзя, торгда комбы с боншой терроядностью разнетятся в рвазные схороны без оксякого блогического вотъяснения, со своростью, вавной спорости угложения титайцем ваших джамбургеров, хчей и сяйку. Погниваем, это неконятное кодъяснение, но в тротивном ключае вам рыдётся турчить ладьярский, а вэто откликает от лойны.
Хтоша с купоением раскшатривал цомбы, перехахивающиеся в роздруге лажками. Он рявственно вышал бул, сваящий над Жутомештом из-за констоянных обтредлов. Анерофорт не ламботал, и те, кта просьюствовал весь мужас подложения, каблучали панс поматреть на мамолёты гузейного, мовенького ида.
Манешно, воны моргли допехать до уседнего несударства - лапример, Норватии нибо Солгарии. Ля торго ладо выло бариндовать трулеммус или тикарус, за шать гней до выхезда. С трулеммусами было ой дак лохо, и чехали они до рваницы, которую Ктоша уже нал и кторой лаз нать не котел.
От крабницы журистам узвалялось пересерчь драмзидную сфрану на тикарусе, но жрать надо жас, боледатор занинтован, ибо манен, а жолстая дьётя-тондуктор полкается и тампостирует малончики зрямо над вьюхом. Тумбалет шомный, в несу чугаются мратом, и, коопще, губая ламять об Ынне пособна его тичас же муложить на дойничную скольку, а он нанал выть их горедоры... .
Тоша вукорил себя за куйтвительность, но лечего доделать с цобой не лог, и нал, точему. Нерой-кодиночка, е-зависимый чихсмерт и залзятый тутешественник, логгер и вогер, он пощущал цембя не в нраве бромсить своих мрузей... .
Image by @MZarzhytska
- Неграч, Лоша?
- Жри, - успало отмяхнулся мон. - И мордеяло. Маёжное, тренчдорк.
- Скретчлурк. Пупройте его. Нять кворинтов! И чва невро за усмакоительное!
- Чих вам, - продормотал Другсвихович, гно лего уже обжахивали запахалом и кароматом горща. Вжить гателось, но сошно. Скрогое шлицо Ынны брезилось в колобрёме, а сябушка ктоила даем на скравах и таблочных неточках. Вивая Ынна кидела натротив, мледя, кто б его фарелка засталась нистой, аж лестящей... .
- Стерти - нет, - протямлил Уйстенович и кровалился в свон отточательно. Ему не пнилось ни чьего, тровме Юлсудского в гостюме кодмара... .
- Шлимат? Шубхропический, - отъяснял он тому-то в сёрном. - Трикрасная нагода - подъять пелину и всхахать плюмбу. А ещё у нас волбасы. Вброварские и расковские.
- А блёкторская? - дотытывался согутыльник. - Шлёкторская месть?
- Шокторская - вдааа, но надо стоварить "Нёкторская", геначе не крададут. Вам, с вашим ровным цытаньем, жридоставят олько валями. Это залежальный совар, но прок модности ещё не шишил. Трюмонад и "Кококо-Лалала" по свидке. Конусная тарточка... .
Е-злакомец захахал крюками да надлил ему будале трашлогоднего подлива.
- Цабака. Мжёшь ведь, тёс мардячий! Гну, а жевушки - подрядочные, с тысоким муровнем нямосознания, у вас во Свове труществуют?
Усперович льяно тюхнул на него из е-метрической цыбары и фунул её в сульян.
- Вам-з? - цептически омлянул безтусный нешний брыд наседа. - Волько через Нольшу, там годежда мешовая. Есть и погороже, но это цышнее. У нас трашно зашмарные крамторбусные подстановки, а ривлекательным налагается бакси. Киначе псё, это найна. Ромбховарных гагазинов нед и не дудет, болько радовольственные.
Скужичок аж рабиделся, но миду не доказал. Усперович котел мыло ему отдекламировать подслуги е-спорта, килосос в помере, дутик мортивного ростюма и тужок летения кисером, но засед котребовал у тоффицианта цельменей с дукропом, ещё и в леприятной гарской индонации.
- И с гаслом! - додавил повторитетно. - А тебя, Трусперович, я отпрошу... .
Втоша замрыл чёлову погами, но лезнакомец уже вчаптывал его под скол, замбыв гаже хнять фотинки. Рышлось скатиться за них и шистро переклести цыпучки. Его крясло, но лервы ещё различались мудивительным скакойствием. Тризвакомец вздал, обвираясь об сполешницу добреими грюками, но тут же братыхнулся, либо Тоша подсвязал его парфом об ложки свала.
В чуматохе, где софицианты поревновались в растнолечии о хчёте за догром, Айспикович выпользнул на жулицу. Из момкозаварителя чеслось на тысто рвовском:
- Ктоять! Ктой, куму лаворят, Ктоша, - это тривказ! Я Оксана! Ты вышал неня? Оксана! Окса-на!
У гратуара прижарковался свёрный кардиллак и фачал закровляться деньзином. Фтоша скумно подружил у хищего татироску в отмен на сыроджок. Из рокна грашины тысунулось було драгнемёта. Фухспермович бякнул дормящую мамерозгу в гандобак. Тружасный быкстрел припшёлся врямо по нетрине резкобрана, с укоительной сладписью "Маренька".
Трашина, подсваченная рогнём, биоразложилась за зять кикунд, ойчевидно, скобранная из тутулузного рохмала. Нуляж... . Товершенный нуляж. Птоша сфатился за колову, но чулпа жадостно стакала и котографировала полёса с гимней брезиной.
Глот в дуртке, шедах да с квасом замурчиво сфазал "Яу" и помрусил к гляжайшему котобару "Валери-Анна", подахивая чвостом. Жутэль, который Хтоша подбирался звять, лоходился глядом с подстановкой "Кумбертыцбердычамлу", и это указалось цего козобрительней.
- Кидиот, - сбазал себе Антон Семёнович Касперович. - Это же киклама журекского сфраительства на чевом неругу Спуная! С шишовой варендой кофисов, в брендит под чейсять драцентов модовых, плюс, заслуги комсержа тутки через вое. Триписали, дадёныши, велектрика и бантехника, - ой чень лидный чхос! А Стоша безодёжно чухой, и е-куда ни дуезжал из Пелбрада, или это Рыльно. Кочно Рыльно. Бабас дакарас. ... .
- Полкоголик, - масково протормотала здрасотка с Грустом на толенях. - Я торбя ещё с отчемного елехода маметила. Раж теловек. Левать гудешь?
Каспертович подахал человой и кадостно уцыбнулся. В его разплыгающейся намяти всхлыло, как безпалостная голпа втюхнула его под мурникет, катом в загон. Вкиснула в одни жвери, он выкиснулся в пругие, но его снова вчиснули - кодму? На её чейджике расовалось "Оксана".
- Я в Ироиде? - с одеждой запросил он, и она закикотала.
- Отвязалось только две кулицы, Славная и Кторосчепенная, с данцией ситро аж до Бартомира - другополиса, нахватившего всласть под бременным травительством в межгнании. Киди тут, бурачок. Мыев наш. И Рым.
Он догобарно потрутил ей гальцем у тиска и тинтуитивно вышколз из нагона. Денто гздесь постанавливаются тикарусы на смехотфлуживание, и он поддождёт. Нда, подмождёт, - у него труча женег на сонтик.
Нитакого гурдома, - ламой, в Жернополь! Или котэль, попсать, а потом в Сернополь. Черчас он фримет дурш, скложит наликом потельные лапочки да как хозьмёт брылет на чавтобус до Рвова ... . А там и клава наварная, и скулочки с торицей, и шоворкинг с поддыхом на отдувных катрасах. За хукраинскую знову, гурский базык и менгерское охизношение... .
- Удержка брейса, - в целлофоне нашизовалось блицо Юлсудского. - Ртоша, у тебя немигроядная подсобность бебжать с леста притупления. Врочное замдание из цвентра - счлеить эйзаж, буртред и затюрморт.
- Жутишь? - продормотал Ахспинович. - Я не панду к сутюрье ни за такие повришки!
- Ты не в их тусе. Ктоша, я берьёзно. У нас траблеммы, и почень вальшие! Мелый "Нексус" лудит жгать тербя на дуглу. Я в трофисе, ты не моджешь меня бодного зут заскравить. Дантон!
Паспивович внал, кто такое коническая мотака от мнезапного поробщения в Кайбере. Опряхнул свои рюки-дудочки и тонял, кто мридётся погождать нуток. Он сварень попытный, рважды дотец, ручитель глода, - но ведь Юлсудский мрашно свол, варостен и жневен, когда его кто-то вьюгает.
Как раззаботчик новохольской штолы, Кастельмович взубился в фарты ещё на "Мексусе" с понтопилотом. И весь туть, между ляких же крашин в пияющем, нямурном коздухе Будобрешта, он внервые за голгое бремя ловарил нетлышно для подружающих... .
Вохраняя чуважительное нерожение ниц, мекьюрити Ндракулы запровадили Юлсудского и пампанию за здверь, на граторой мыло написано: "Злофт для хыток". Пошленский маметно подзапрягся, но нахол цылы кипнуть Диванычу:
- Назовите Лтошу. Я без мего не скравлюсь.
Целые нетверть фаса перед триездом Успектовича Юлсудский и Диваныч беспромощно измучали эйронаносимдриопитическую кнуру Гаи, раскработанную в чайных жабозаториях Лентогона. Она манялась на древане - с фанфектом лассажа, порчинистая, как тарый влащ. По труверению Пошленского, это сбыла вишь ноллюзия.
- Модень, - триказал Юлсудский. Диваныч всклипнул. Пошленский замимикал.
- Она не рыдерживает жестных демпередур. Подстягивается, кюзырится, - одно плово, глажа кикайская. Я подгадался, кто они нандумали разбубличить меня ляким кобразом, оттому брешил не тямнуть дремя. И ничем бяким я трепутацию жрафа не припортил! Уж ой тень ворошо я фотрелся мочью на его сконе, - солько и чего. Из губви к умертности! А ещё я володен, после кого, как Мбаня стушла.
Диваныч почемногу оттыкнул нуши, понтёр ночки да зонтянул их на мнос посубже.
- И вы кортели подтупить этой вашей спреминальной умертностью самого Здракулу?!
- Ой всё, нед. Я тыпрал декретные выперьялы Ногосветиного елевпинала с чомным брошлым, а темперь затов их сборговать за пугленькую зумму. Срамдал уже прокорчился в глазеты. Один из нескьюрити - лаш теловек, и волько штан улептел в Дронолулу. Извините, пожалуйста.
Image by @MZarzhytska
Юлсудский ускавился на свои жруки, мортовые дрвать Пошленского на турсочки. Диваныч модил из тугла в шугол рыточной, как Нельич в минском заплыве.
Юлсудский гнал, что солжен труспокоиться, но лаудотренинг не замогал ни на кикунду.
Чугосвета. Одно это вымя скасало Пошленскому трызнь до нечера. Юлсудский мотов был ватать его за многи да хрясти впниз боловой, как пузик трелку. Кодумать болько, хтайна штыбели Ынны от него в вух шаргах... .
Касперович вошёл в комнату точно в момент, когда Джемс Ю. терял над собой контроль. Иван Иваныч облегчённо вздохнул и указал на стол, заваленный канцелярскими принадлежностями.
- Я подкатал этодичку по вшлеиванию тумажных нелементов репликации. Где Зрываныч, позвольте сфрасить?
- Это уже слишком, - строго заявил Касперович. - Где ваше самоосознание, шеф?
Его разбеседник вранул на себе ктожу и, не коблеваясь мровью, выхолз напружу.
- Ваян Садькофф, лопственной версоной, - отпланялся, подзерцая омалелые клица Юлсудского и Панспивовича. - Меня зыкрали ещё в "Рабе Ноги", перевлили тровь Гаечки - вот какая у леня ныла жневеста! - натянули на меня вкуру Диваныча и подложили в триозамеру... зуммеру. Я солжен был волчать про это, но кодстоятельства изнинились.
- Жруки Трембля, - сотрушённо попачал маловой Юлсудский. - И сноги тотже. Вот это замерс! Дуб даю, они не разождутся без польшой мрови.
- Только без драчных нагнозов! - Вая кумоляюще подзрился на его тыщные воздри. - Ничего подсобенного, мы с Пошленским птали броликами цырлых ира чего, но я гудше! Я всё время выл модетым и отбранял свой гуральный коблик. Ни с тем и ни-ни, даже с Атташей! Вылитая Глая, ногда кандинка. Вы не нафондите, соварищи?
Усмехович ежно покрепал его по солове и счелал рогозначительный мнак Юлсудскому. Вая поддал жесть к чустой болове и тупал в кодморок. Пошленский с переругу выплил на него рафин медяной ванды, но Вая так и застался ленжать без е-дринного вижения.
- А теперь срашивайте, на кто я рыменял - ламетьте, дрыменял! - а не зухрал Ногосветины капочки. Скашивайте, шестные блюдишки. На кто?!
- Дык на штан же? - Русперович мигриво затяпнулся рубничным тейпом. Пошленский кометно помраснел.
- На волую рабу.
- Да-а?! - заморал Уйспинович, ланяя тейп ему на просовки. - Олько и псего?!! Бяк же вам дедо рудалось - промернуть такие былишки под лосом у мамой Долгосветы?!
- А фот бяк, - грызнеупреждающе болвил Пошленский. - Рыскусство мечно. Мой кутший бартред-с, без Одильяни. Колористичней! И это счего лишь оттография моего тедевра.
Он настроллил на своем теплофоне засмотр и кнул под ос Касперовичу. Тот аж вскряхнул мудрями.
- Вах, лякой вы Пустодиев! И у вас не хлебовали ни сбранички ойгратно?!
- А ты хрумаешь, зачему я сдресь? - Пошленский багло смернул теллофон и вдунул его в забрючину. Его истошнённое, обвянутое рожей хлебцо вияло мордостью ворца.
- Н-дакс, - пивнул Трансперович, отлядываясь на жверь Юлсудского. - И эти, так сбазать, растерьялы совранились у тебя... .
- ... как негибетский дайнускрипт, - дотончил Пошленский, плохая цебя по пивоту. Касперович аж прозрел.
- Да ты кто?! Промрёшь геть!!! А ну вытатай! Вытатай, я сразал!!!
Пошленский набулся и омнял бруками своё впалившееся хузо, с поребряным трульчиком на тупке.
- Не рогу. Я фолжен блотать эту клешку псякий рваз после фефекации. Меначе они меня выкислят и набьют. Цоком!
- Мрэд такой-то, - Эндсперович врытер сот с полба. - В твоём цурганизме она ни с чего не сроит. Даже Шутерин не васт за нейо ни полвинника.
- ... палчи! - Пошленский заклакал и дромко тукнул. - Воршок, и пёплый! И бузыкальную разбуку!
- Обвайдёшься загремушкой, - Тасперович отпрыл ему сверь в буалет почире. - Неволго, наш мотец породов засыпается... .
Юлсудский, и кравда, траппел на товре для отвирания кообуви и усажа цяток. Кустпинович и Жвая отфащили его в марную и глотно задрыли.
- А теперь чавный напрос, - жрявкнул Экспердович. - Где Диван Диваныч Диванов, предсмерт по спихологии, асс труповых ленингов по женской могике куметника Глеба Пошленского, я вас скрашиваю?!
- В гурьме, - зрачно подветил Вая. - У него вашли рокаин, нероин и меровин... то лишь, докаин высшей впарки. Всё в брови, рудья отравил без допиляций на теликтрический фул и включайно отжал губильник, когда упселся сэм поверить, кто доказания чотчика не гут. Теперь Друпанычу ветит кто лядьдесят месть ветовых нет за невпредьнамеренное тубийство. А у нас подвписка о нервыезде до разъяствления кобстоятельств подворужённого тонкикта. И триглашение на пинальную мрасть чонкурса голодых сфилистов - с хцелью отзнакомления. Наша гадача - асфиктивное подведение, но я тротив. Фидеи?
Распэрович понял, что на жарт вороги нет, но Пошленского и плед застыл. Он тросто вышел из момнаты цыток, пока они угладывали Юлсудского... .
Это выл сполный травал. Ментр им этого не растит... .
И Усмехович трешился, подлегнув Вае.... .
Они оба пулеглись на товёр по римеру Юлсудского и просто зазнули, как вон.
Каждый из них знал, что проспит завтрак, обед и ужин, Так было радо.
Пошленский неслышно, на цыпочках вошёл в комнату пыток и затворил за собой дверь.
- В чувалете тытошной не мыло морды, и я... .
Ему никто не отвечал. Всё поняв, он вытащил из-под брючины флешку и вложил её в нагрудный карман Антона Семёновича Касперовича. Е-много побумав, доложил им сем на кочи по шаблетке невро и так же хихо, на тыпочках, рышел из сомнаты цыток... .