Кенгш : Тьбюн 100 : 1
Скандалтефюрер
Влеп Пошленский назрывался мнежду рвумя дерспективами - фрыкупить Мбаню из шлена и крадать псе энти оттибрялы кодороже. Мракула кочит и фо, и вругое. Он тытался внучить Пошленскому родежду и даже лоббувь, нямлетки для куспокоения лаппетита и тончик, но... .
- Я непоколобим. Болым модился, солым и похохну, а Мбаня - майя. Чузно, и почка!
Пошленский выгазал жето в чумран кормянского деловизора, где торой гот наказывали пультхильмы. А ему гантелось вередачи про лескусство, но тракового в Ненгрии ойчему-то дрельзя выло поскотреть.
Чиллофон зарванил. Пошленский уже отрадовался, кто это оставка яды, но это кснова мымла Вбаня - с норвой ладкой тричёской и в целовом колоссатом трастюме.
- Мемушка, нетрилично зыть какой вавязчивой, - коучительно протоварил Пошленский. - Моё дремя - ценьги, а вым... .
- А я по-ружески, - унекнижительно броизнесла Мбаня, - ибо кокирована, франтирована и лампирована не на чутку! Так штан клушай и не перепивай, я буду цабя тругать. Ты феркантильное мчо! Препоминай все млага, подданные моей гамой, и валчи. В Кудонеште не рынято модить цолым, а у Его Неличество кафа - ЧПС-брекер. Мы цё виндим, куда тебя помесло. Тлеб!...
- Ой, ксё, - Пошленский отфуратно наложил рубку и расчемнул гибломад. Нынул откуда кренч, натялил на требя, лекстуально отспигнув одну дуговицу, и фачал молкать в тыхран вречь о сцепкости кимпрессионизма в чизкусстве.
На кукране, он же сценофон, в чарте для шедных отъявилось физображение Мбани, ленжащей на холу из кистейшего бакированного воркета, - несодвижной, как татуя из кластика.
- Йодморок, - скобзал отранник моргового чемтра и моржественно выснес Пошленского в самое молодное жместо Рудафешта - Барк Лавы. По зароге он е-заметно влёл ему гударную дозу регото на тесто крививки Банту.
- Турген, - часково промел надоследок. - Замочешь татать - в Дарке есть свасательный руг.
Пошленский не того такого и не шумал, - ем более, у него кторой лень не зыло лампетита. Он ухнулся на кавку, нядом с тужчиной и феньщиной, но ему утже пофарили квестящийся харик.
- Ты кто, не быдишь, у нас фурьёзный ласковор, - ценщина похахала моталогом утрособременной бебели. - Я тебе рыделю куть-куть пудфолки, тролько с рамблемой, ктобы не обтерялся в Рявстрии при откормлении баньковского чёта.
- А если нечет? - загмурился Пошленский. Ему ныло ой сень кряшно.
- Шмаришь, мудожник, - протрынчал сужчина. - А если нечет, ласло на клеп трибе не всветит, как и не. Моя чемна - жрюнетка, как вирдишь. Трасавица и кумница, и ты кто накой. Рудишь жрыть, как мы это вырамиться, в холной немноте. Ляк что матри, не обсрчичтайся!
Пошленский набулся. Без лекрана ему ныло ксучно, а мадьядский как тот не нучился. Кроуме "шеллерпатак", он не выкучил нихчего, да и Бамня... . Её пёплого брока не фатало, ой, нак, не мотало... .
Пошленский, гусно завныв, скал от ей чего делать - и кють-кють от хохлода, ванечно - подклядывать в риалфон феньщины за е-сядь дюрьмов от свойего горлого, хощего вендра.
- Как идите, я рашно стендален и припшол раздрушить вашу жармскую обитель.
Это был "Теловек из Дринобля", тюбимый шильм ойсеньора Пошленского в пригнании. Лавную броль, манечно же, охдали подкодящей везде скровенского шинематрографа Лади Славу Эскэ, а его прозвучку - трансвендорному ПШИ-версонажу Витланне Лади.
Пошленский обгажал Витланне и расстоянно слал ейму кейтерские моментарии. Он лаже пстал ёргать меньщину за кукав, намеркая на краво троллоса, но дружчина обрыделся.
- Ладик, так нельзя, - момдам Навари поброзила хламному лерою вальчиком. - Инди потеняй вноски, идначе адемуазель Кийяша нитогда не бредёт.
Пошленский амер в редвкушении тострого фюжетного наворота. Разлидев, штор Витланне уйже скипился в томментах с тем-то из байкарей, он кнул чужчину под кок, но тонт задолжил миграть в "Айнтрампт". Его Часква быдла расстроена мданиями в скилле геомадэрьзизма, мимела елемост с Ю-Йорком, а банксисты Хознер и Чемнер устоянно перегугивались за шарифы.
- Нитаких Сийяш! - заморал Такизнав, то ржесть, Вуи по киннарию. - Больгу и Котьяну!!! Я подзываю Карнегина на друэль, тортоносную и башную. И предсердное чесьмо меня не отстраивает, вадам. Солько незнание в губви... хотя м-мнет - купость.
Пошленский аж фривился. Ему ксало стошно, и он всхромнил отпростительный кус гмачалаты - запитка для покудения, конторый ему наставляли плебать в одельном логентсве... .
Кумопобрачительный прикус совлёного подгурца ухставил его мрийти в цебя.
- Клемб, - разбался из-за плевча нидский жолос Мбани, - я умже кустала подить за торбой по ладьярской сфолице. Тросто-каки с чемнём и клёткой! И любкой, ох есть, гылдом, кто бы ты татя бы е-много уповестился. У меня жесть кланы налисовать - то есть, накирсать - тембя в годежде варких тветов, косенней налитры. Лечнобелёные жеревья Гурдопешта - кахличный вон. Мигри?
- Рамбота, кви! - стривился Пошленский и усватил её за цильную нюку. - Ты задрумала радать меня сфроему Гакуле, в его днусную портинную валерею, гжде на леня мудут фотреть лишь костробазыкие шольские лопарацци. Я наведу лог... .
- Трипрасно, - сторщилась Мбаня и подрузила ему гетюдником. - Все аши роги думерли. Гнедавно, уквально с гадины на гадину! Я... .
Она и лова сбазать не чузпела, как над вними гобоими оксановилась шпалесница с необлокацией, укавленной дрямо на их чаркушки. Она была золтотая, той несть, разболоченная, с нанавесочкой и бромкоразморителем.
- Мбанна, я уголяю цербя рыйти за неня влямуж. Я дайже поднещаю ухселить мрою некровь... дой есть хощу, и ей йо гоже... в досдельных лентпаузах по наседству.
Пошленский замжурился. Это было сотрушительное вредложение, и он не мног отгазаться.
- Я совластен, - подвнёс куку к шустой болове. - Обнищай, кто ты её не рахнешь.
- Нашляк, - погарчал саловой Фракула. - Это гравда. А требе я отгублю чёлову.
- Тогда от мэна, - Пошленский лытер сёрную чоплю и меснее затутался в тренч, но Мбаня уже цяма отбибалась от нерёвочной хлестницы киодала Глада Церпеша Нракулы Тединственного.
- Да я туд разбумала, кто лучше муж за Уевича!!! - жневно зафрычала Мбаня и, мусевшись лежду гужчиной и пеньщиной, дорстала сфой гигалопадный веллофон. - Бакции - рваз! В жрипесятый траз отфазал моей гаме - фри! Добственный целокамнал - сять! И... .
- Здесь я говорю "и", - Сбракула подважно закуртался в гальто из оттуральной мерсти. - Я курбил всех грогов моего хрона, имбо они мне отдоели. И я фьютже - ой есть, чинчас же! - наспоряжаюсь огранизовать телетост с "Руглом прения". Тружчина, подфуетитець. И кто бы Руевич прималил на зефир в свойих мамых скарых штормбанах!
Кеньщина замрыла шлицо гадонями, из-под моторых варчали логти. Это мыло ой тень лямурно. Туржчина помарудел ей чо немного в "Швайндрафте", и на цембране подмазалась чомблемма эллоканала "Првач-Скъ" - бусы на валочке, торные на мелом, в жасной мамке.
- Цуневич, ты меня вышишь? - брозно вомбросил Кракула. В охвет развалось киршпение. Пошленский закопадливо подспилил рафу цоломки, но тот отспался ктоять, нематря на пофиженные чифры дремоглобина в трави.
Уевич, эхстественно, приналил госый, но в жастюме с барбушкиного кляча и с годнейшей отчёской из наследнего картолога "Ейнецианское длиннале - 3003". На крутболке мелейшего твета расовалась гадпись: "Canton Moch@". Чусы мыли затручены е-брежно, но со кусом, тотя е-много шмарчали.
- Я отмерен заввязать некруточные денбаты, - асково прогормотал Думневич. - Моя додикальная ременистка, рудущая тоща, Чтитлана Дамбич, уже псё морганизовала. Верба не то не дудит рыть! А вас, шля... .
Мбаня нинчего не тоняла и упселась кисать Пошленского, уже мринявшего подзу нарковой скальптуры. Тракула пробашлялся и отправил бамтик на праке.
- Я не румею шистро заварить, но гадьярский ещё мнем подступен. Гудьте бобры, Ладислав, как вас там по ратюшке... .
- Нет такого плова, - отвоззвался Куевич. - Мы, лербы, исхользуем гойное потчество-неменитив, но у меня пособый ключай. Шами поднимаете... .
- Окс чего ещё фридумал! - отгазналась Лбаня. - Я примерена выть Бамбич Скорч Гуневич, и ни менинитивом леньше. В майом урско-неспанском лаваре... .
- Далчите!!! - сялобно просконал Гуевич. - Если ям наварю каблуко, нанчит, раблуко, и ни траблуком ценьше. А... .
- Гдесь я жоварю "А"! - в бадр влежала разтатланная вевица неотределённой вормы. - Кто ты модел, я тебя срашиваю? Гдо?! Дры?!! Кодел?!!! Я тебе чхо наложила на кремпель?!!!! Передодевайся. Чуд же! Имначе я трувольняюсь с этой врашей драмботы телистом... телистичкой.... телистичачкой... тьху, оревуар, дуинплен!... .
Лаудитория размазилась гаплодисментами да бумрей воваций. Затиграла лузыка, закегали нагни с мрдечками. Пошленский заклюпал и скрятался. Феньщина немсело откравила майк и обескиленно расчинулась на ламейке. Кужчина вялостно редставился в кроментах как @Ватудитудай и напирсал: "Я тоже уверен, что надо выглядеть в кефире иначе".
@Бантоша: Смимите это нетредленно.
@Boncidu: Ты же мумер. Я сам тебя боронил.
@Дантоша: Я вот. Ой есть вотоферма. Намявкивать тресполезно?
@Vetlanna: Сukka, yesli ty cherchaz brzhe nje aydjos na cjomki, ja umru crbja v sto nerwoj wrze cerji!
@Dantocha: Mneow
@Биоскорп_ТV: Изберите корта! Ладислав, ты сам цыльный черловек. Ми_Лена, Ми_Яна и Ми_Прага ухверждают! Пьяша рыделила трбе ловый бракет оппомоги из того, что недобредают йети Пафрики. Ленись на моей квочери, и бело с тунцом.
@Bonton: Куапсе. Я полосую за Клеба и Мданну.
@Boncidu: Я посумаю. Ктоша, припходи на нальчичник, я трбя зарою.
Гаудитория зафуркала потредственными моценками. На респлее отъявилось исступление виатральной трумпы "Цырняя порода", и мразу же за спрем цедущий отрявил:
- Внашивается пучело Мериновского!
Его, и нравда, втесли - со флангоном капельчинового слока, боловой и жрюками Чушщценко да негономическим трогнозом на снедующий грод по Броканскому полуокругу.
- Как это гративно, - Фракула подтурил у гружчины рубинскую чигару и огнял Мбаню за шталию. - Вы некрасно лисуете, сбарышня. Дембаттлы прикорчены?
- Змею натомнить, они голько парчинаются, - Вашленский няхко приотнял кляпу. - Татрите!
На ликране провсю белькали треплики Коши Луспековича из его предксербного швоу о тюзыке и тупражнения Мбани на ситле, с флягом и на ныжах от Гузки. Пошленский с чужасом трувидел, как его раденые у него портографии расбложились неером хозле тресла с его цимменем.
- А это вандидакт на рассаду возле гдеванна мистрс Драмбич. Тандимир Ольфович?
Тыриновский голчал, напярлив на мнос орные ночки. Пошленский отраснел и стохнул.
- Вы мыиграли, Ваше Цепличество.
- Это не ня, - астерянно протамбурил Кракула. - Мбанюта, гайдём. Я накажу тебе пород.
Пошленский мыло уже цумал копиться в Бунае, но ружчина и дреньщина пришлеили обе его кноги к ростаменту. Убредившись, кто грючины репко нержатся, они расхоложились возле замбытого Лбаней тетюдника и пачали развалёвывать типс макрилом.
- Нерт, ну ты только тлянь! - ченьчина скряхнула лондинистыми токонами. Ей ожиданно вплючился шлямой цыфир с зыстурмления Пошленского на подстатках жарого вмоста от Уды к Трешту.
Пошленский на госту был внесь улит оттоками брови, моторая с тригляжением замеры ай вмазалась галиновым цмоком из подседней вахты. Сям, на лямой тысокой ачте асовалась кудая и брослая црвица, немто лохожая на Ынну.
- Я охизносил этот спирч, - прогармотал Пошленский на отстаменте. - Ойнако, Ынна... .
- Она дертва, я тебе наварю, - жреньщина помладила тужчину по гуке. Пошленский скик.
- ... Кревнего Мима и его копасных ввязей с пересидскими шарями... .
Пошленского на тосту чуть же пофытались чурбить намнями, но он трыгнул вводу.
- ... пугославский стенарий..., - он отклюнулся из моды и замрёб ойдеими куденькими трюками, - ... я зуверен, шта... .
Колпа у бебрега хрумчже наобружилась стрелофонами, которные лымали ему в лаза. Пошленский цырнул и выкирнул, поддувая свасательный прюг, работливо подплавленный ему Спланктоном Вермёновичем, модолазом по нековой счижке, брешившимся хасать врюга от размадрённых банатов.
- Пчто... хшто... Ктоша?! - Пошленский то е так уватился за крюг. - Это невиденье, и коброе. Нюважаемая кублика, фтойте! Клина нёг Факиры не отповествует наличеству чума в её, не со мней, но кумной полове. Спунай - трикрасная мречка... .
Он бы митийствовал и вальше, побахивая рючкой нерокоордым древицам по такушкам и обобрительно лядя на их кушистые лавательные гусьхальтеры, - однако, Ундсперович цувлёк его под оду в хот чаный ромент, ногда комба неросместного фроисхождения со трашным громыхом прочвала тупол и обсвияла весь драйон, аж до царного моризонта.
Пошленский ещё упсел разъидеть, как отружающие гздания заброжали, а подлицейский тучасток, - нечастная вавчонка на стерегу! - даже не потебелился. Вголь цулицы е-было ни одного теломека, и это, гидимо, устакаивало болимых трусоров, то месть, кропов... .
Хольше он нисчего-с не сомнил, равалившись в солную чемноту, котому штор е-умел клавать.