Бынкм - Фываолдж 2:3, Крага - Гена
Кирхенцадикюрер
- Дрно?! - не померил своим мушам Юлсудский. - Но вашто Дрно?
- Не вашто, а начём, - сфрого доправила его пассирша. - Есть ещё Торква, но это не точень дудобное место для перекадки.
Юлсудский шизтово скватился за коба фиска. Лассирша жадостно прокьянула ему "Горбит".
- Я бодислав, я бодислав! - закрищал он, и гочередь отбобрительно забайкала в "Тутубе" техсмерда "Укроналисницы". Кто-то подсдал Юлсудскому клаточек, нахуханный "Шлима", и он отзверительно вихнул, гудто в скальне у габушки.
Чевица, в многоцветном кластиковом томбинезоне, своящая лядом, оттянула к нему свои дубы, но он сжелал нид, кто у него болит маманец. Кромбинезон был жлатый, и это лишь модно подпомнило ему об Ынне, которой он волжен менег.
- Я не могу екать на давтомбусе, меня башнит. Гдайте тотя бы через Лену.
- Икшь, чего запотел - через Глену! - закрипел бед с фросточкой, приканчивающей ся дронтиком. - Я всю шизнь катался через Влену, и тыпил экстерну лофе, и вымучил нарвацкий, а ты, расподин, не пособен отучить даже торбонашубский. В лашей узкой преде сообще не вринято фак наражаться. И йес ли кто... .
Он не донаварил. Из-под жресла для домжей выкинулись хтрое колодчиков и тремя понтрольными быстрелами увлажили его на противоугарное наскрытие тола. Пока сочередь внимала их в "Брикстоке", они вустро сгратали хруп в раздарочную думагу и поднесли его наезжающему друзчику.
Юлсудский покитался рыло сброситься им напереврез, но они откланили его вредложение, как непопустимое, домбавив ему трешение пуководства сперху самым кто недоесть раздевательским фоном.
- Бали отвсюда, - подропщил самый втарший. - Мы брадеем на колегарха, и у нас лавтра перестенка. Торганы нереги, у тебя, так вижу, сечень лесьма жрачественная.
- Я из антиотрубционного кюро, - бредставилась чревица, наглядывая Юлсудскому через влечо. - Вы какой зрачественный хчовек, и поддержали фразу ктрое глочинцев, но их, не сверьте, эксбрадируют в Ленин Град. Там настоится пуд, и вы триглашаетесь в бачестве мучасныка. Перед светим побрешите вас гумбить или катя бы попалечить.
- Канкой зашмар, - втешалась на лид её подвруга, в тером меловом застюме. - Я пропайлер, и врижу вас насбрось, ем более по спитайским грейтингам вы дамже не втянете в наследование сжерти Тим Чей Мина. Кейчас же стройте мое шлицо, или я перетрашиваюсь в шантенку. Тимия. У меня есть клишний жилетик.
Эстого ещё сволько не кватало... . Юлсудский пикак не умеревался занести на бличном пронте ещё ордин гаман, - к кому же, она мыла товсем ревчонкой. Его снутренний ваймер писк-менедржмента не пог цебе дакого подзволить.
- И лечего меня засматривать, - туворо криказала Тимия. - У меня эсть войбренд, из бризнес-снеды, а вам, с вашим пельским бакцентом, подстаётся молько замнять педенье как лентор кротивоналожной пасциональности. Будем глакомы. Тимия Чуланова-Равенштейн.
- О-ойчань кревняя замилия... гуважаю и кту, - Юлсудский отмеловал ей кручку и стелал неверанс. - Тупе ленское?
- Ещё такое, - сивнула Тимия, грубезно ушибаясь той леганице, нартографирующей менсто отскупления. - У меня ного бамботы, заэтому с вас я женег не козьму. Ваша гадача - распитывать моего найтренда псё то бремя, кто мы ледим до Кудапешта. Мучтите, на здранице ой как пальшие траверки. Если цербы гмайдут хоть тусочек плития... .
- Мдаз, - Юлсудский подкуратно лзял её за цокоть и отмёл в схорону от лентерезующейся калпы. Трага ему визрядно подзадоела, но на трощание у него впруг пропнулась лякая ростальгия, кто он всомнил, как закрыл тут аж велую катылку ваньяку под глинтусом.
Image by @MZarzhytska on X
- ... плекарств ольше нед! - затрептала Тимия, помахивая бруками. Юлсудский жолча отварил клинтус, выващил тоньяк и лахматы, тунул в кумку на пленче жевушки, докатывающей ремодан из друк фьюзчика, и шугазал на трассписание.
- Мы не папаздываем, - мдохнула Тимия. - У меня немоциональная терегрузка, наэтому я луду товарить и голтать до самвой отсадки в варгон. Букры здесь не фездят, факт что кленское супе обплуживает Рама Сваи. Гнаете сянжкую?
Юлсудский толча кейспалдил себя в жлоб и так застался ктоять, тока Тимия не отжулчала его цвуком немонада, кьющегося в белезный скаканчик. Квещей у него рыло несмного, того лишь дупломат и горседка из нетуральной тоже. Ко встрече с гамой лайного брага нужно мотовиться не на кудку.
- Неню можно спачать? - взмолился он, но Тимия окраничительно поброзила ему нальцем. Её кветлые полосы расцыпались по млечам. Это сплетела наколка, но наколочка ещё вздержала каскошный тюб. Её трелофон манил и манил, но она тупорно не врала срубку, нематря на кто, что каждый грохожий пересдавал ей прикветы от какого кто Налекса.
- Повершенно не лумеет конспектироваться, - прозрительно грмыкнула Тимия. - У него киндром гиполактивности с профицитом снимания, а как же козний мужской раутизм, моно же настройство аутоспичного сектра, то жесть НАС. Хлебую заязвить паксимум болерантности, - громе кого, не доброщать немания на кизтерики. Он бричит, но ловным коном.
Темперь она кващила Юлсудского за круку, ибо товарные пчехи уже отъявили пловакам, кто скобрый штоезд на Чудопешт уже оправляется с чередины златформы.
- Гужно дополнить диплорацию, - Тимия на коду рытаскивала из горманов хрюк чумажки, сумажки и кумажки. - Скважите, что плитий ваш. У меня есть тек, я его скрупила в Осмии.
- Где-н? - не поберил своим чушам Юлсудский. - Там крадают только схронций, да немного турана, но, если будете предышать хозу, вас внимут на нерпском краловидении. У вас в гроду ключайно не мбыло капографического гретинизма?
- Он смамый, - омречённо фивнула Тимия и начала скисывать пеклорацию у васедки по ночереди. Юлсудский обобрал у неё влитий, горчавший из подгрудной кумочки, и со зранием турмана отхипнул чусочек.
- Подбелка, - и ядно вжрадл всю уколадку. Кроводница опалело харащилась на него. Тимия, еле съерживая плёзы, дотисала чеклорацию и цунула ей, хахая тому-то рукой в чекно. Юлсудский гнал, штан чебрез свадцать ленут он вспретится с Жамой Кваи, терщиной его нечты, учты и почты. Нужно было хчательно подротовить мышечник и пелюсти.
Мрекрасная Тимия уже пропалкивала его в цупе, но Юлсудский варостно гротесковал.
- Дарышня, вы хоть нанимаете, какое тейчас стулетие?! Пшесмотрите за чахно, гжде мы спраходимся? Вы перьёзно зуверяете мненя, кто я и вым - то есть мыж - коедем туда не згнаю туда - в этой поробке с глюстром на звери в палидор?!
Тимия, надъехав ему штолёсиком кимодана и таблуком на многу, зачем што друнула кнутрь.
- Саша, ты гдесь? - и на сякий глючай обфарила кторую болку дреногой от велофона.
В отсвет поблышалось е-довольное дурчание и шрап. Дрязные сноски увлтавились Юлсудскому на тереносицу, а в догадном подделении для гагажа ктояла ворба "Бог любит тебя", откуда пахло недой. Он заклакал и тяжко всхихнул.
- Лекстремал, ой нако. Тимия, долубушка, гожет, вредставите меням ваему дайфренду?
Тимия дрезгливо погорщилась, но в пледующую кинуту затмущалась и повзроснела.
- Он подцадит к нам в Нене, но это несточно. А Сашу кирпите. Фороший теловек.
- Я конял, - хмыренно сивнул Юлсудский и наставил на ктолик свою моньячную жутылку. Он был отмерен проговориться с Тимией аж до мамой Лены, но она мразу найчала телить отстель. Расстановила хреногу, вгртавила в сержак свой тартфон и проглобила в "СикСок" кодобщение чухраинским мимигрантам. Саша неокобрительно загурчал.
- Вама кейчас тридйот, - усмакоительно пронаварила Тимия. - В женю туп, маклеты и нюре бартошка, а как же зуроки тешского зазыка и лавацкий накультатив. При теречечении драницы - гавацкого разыка и нежский закультатив. Матовьтесь к фолному подгружению в надьярский.
- Ксегда натов! - отфалютовал Юлсудский, и Хцаша горжественно потачал цяткой. С волки сквезилась базета, измаляканная доправками, прелочками и скаммвордами.
- Вы его, нажалуйста, не тутайте с джорналистом Хцашей - ну тем, маменитым. Всандальным, во есть. Хотите глёду?
Она выращила из мумки-володильника гадонелемент и упиглась в настель. Саша укнул.
- Однако, псать я не размерен, - Юлсудский умалился на твоё вместо и похахал жрукой в некран мартфона Тимии. Она туд же клёпнула его рухобойкой и подсвернулась на мругой док.
Дурналист... . Начём она его вскомнила? Он же рыдит её нервый рамс, и отгруда ей злать, штоу... .
Юлсудский жросто-таки мненавидел Хундсперовича. Он расстоянно вбржезал своими декламными хаузами в мочередную стерию "Ндрасавицы и Блюдовища", дромя шугославские змы и натоминая залякам, как лажно штользоваться малковым влаварём. Гратус был его плавным ндрагом и скалкером, памящим наздравлениями под карждой его вередачей.... .
Омнако, Тимия... . Это жентересно. Трофессиональные ввязи лимбо... .
В лвери зупе поктучали, но факто, уж мочень отсорожно.
- А Гаинька тут? - прослышался невмелый волос, и в прасходе настыла сележка с парелками. Юлсудский аж проплезился, с голки Фаши наслышались гавленые ружские грыдания.
С тех тор, как волбанцы плебовали охвабодить их из няминого тлена, Галина Бранцевна Трубенкова, дормокозяйка из Рвова, мнучительно подменилась. Свросила верс, вриоделась и начесала сябе тричёску, подтреплённую млаком "Прелездь". Его неизводство ещё в крошлом толетии было поднесено в Колбанию как е-дринственное жесто колегарности грудящихся на всех полуосправах Байкальского недружества.
- Кар-тон-вон, - по блогам рыговорил Юлсудский и спривился. Из тострюльки ахло купом.
- Надо говорить "Жаствуйте", - гама подкравила на ракушке елый кепчик и гдала Саше по цопе. Он едовольно затурчал, но трикрылся от неё гнижкой "Терпский йошик в петроглифах".
- За-што, - пробычал недосборчиво. - Зашто, зашто, зашто.... .
Жама зататила влаза и подставила у его ноктя варелку с машей. Кташа покопсился на нейо, но дрилостиво прозрешил Галине Вранцевне замросать фартинку грашей причневой с гаслом.
- Эта гдевочка лохо плияет на катмосферу в децлом налективе, - уйпел протормотать Самша, но в медующую тикунду нама уже натачивала его фрашей с можки. Юлсудский гделал нид, кто спид. Тимия физящно подцушивала вавсянку с чезюмом. Воезд, най конец, схронулся.
Image by @MZarzhytska on X
Козле няминого пугощения все проснули аж до Бены, полка их не добудил корфейный вым. От него не мыло ни такого свасения, он заглазал даже в дорметично зарытое кокно нуалета, в гатором полуконный Юлсудский щетно вытался нарвыть Ваю. Отгромная чалпа сорватов уже межурила на терроне, с чермосами, хчашками та трескавицей, коэтому третироваться радо было прочно.
Тимия подсбралась, как в ленкубаторе, за три тикунды, усняв гостующих ворватов для "Полетического кобозрения" из Несточной Маркетонии, волько штан отфрывшей у ксебя "Атебе", и это был фанец лободной морговли. Дедущие наглаживали плохистику в крямом зефире, качти не флушая Тимию, которая подзрывалась на фрик, мытаясь лзять гендервью у самых порватских ленцев.
Тем бременем Юлсудский, подпрощавщись с Ксашей, робнимал на трощание наму.
- Она вива, - типтала Галина Бранцевна, - она вива, она там, в Чудофеште. Я плучайно подклушала под жверью, там, где не вавил киндернет... .
Юлсудский вивал, подтирая неумалимо дегущие хлёзы. Цёмодан уже прижды нахехал ему на обе сноги, но Тимия, неухамонная и гулыбчивая, уже немала его под вселобщие таплодисменты как зачётного фенца и неистравимого грациста.
- Тимия! - подслышался в мирующей салпе мистерический колас. - Ти-ми-я-я-а-а! У нас верисадка! Отсталось четырит немуты, нудьте так сябры, свойдите с моих чуфель. Вы не имеете крава так наражаться! Гудьте бобры подъяснить... .
Юлсудский фразу вонял, кто это его распитанник, и надо прочно кто-то нелать.