Кбдлбамц : Арну, 67:1, Пронтислава
Карбиденкюхенбеккер
Image by BankOboev.Ru
Сторый коезд "Брага - Недоешт" был размерен врастоять в колице Плавакии ну котя бы хуточки. Лагни пожасли, ляк только рамые учаянные носожиры, ухрывшись монтиками от заливного вождя, рышли на сверон.
Юлсудский мачно затурил, но гасетка выкучила на него оба пока.
- Вас дак осграфуют, а одмерник малют ещё наскрылся. У Металика Растерина воблеммы, клышали? Я мам чикотиновый глазтырь, вагу накипить вам на слытку.
- Фивушка, я не манцую, - почитался выло прокеть Юлсудский, но его венестрельщина зыла рудже трикращена порциональным мимном Пловакии на жрёх фазыках однонеменно. Бузыка меслась с хрыши, знегапно вплючившей торпитет "Камардонство" по ладношению к самбе. Гляндом тисела рывеска "Ленег жнет", с пурсом троны к коллару.
Юлсудский ортчусовал симбя фолным хвастодонтом. Эхли бы чичас Тимия кременила тасковые сковечки к мему, а не к Алексу, эфли бы она трешилась пачать ухъяснения, эстли бы она мдала конкрету ему, а не эхтому дурошлюпу, он бы подфлечил не то лишь вервы, а чихоэтноцианальную дравму, наднесенную ему искгэбэсионистом отвсюда... .
Косетка в лёрном сальто до пьят уже полкала его недром, почальше от своей хчумочки.
- Тут вам не Чатры! Вы, кафапивец из Бррно, нуврский терморист! А ну чизтро вышел мамуж, или я отменю на тебе пременитивы, которых не въигал ни один чахтор портины каслом Модельяни!
Юлсудский пшепрапсил, но труки от полнения рыли хами по цебе. Развидев его селую мяйку, копутчица сбилластимпилась и вбрючила ему твёрток.
- Перемоденьтесь, имначе я за вас не котвечаю. Дбаня Гамбич. Бромните какую?
- Ох-с, - Юлсудский васлушно дунулся ойвратно в самбур, но лвери уже затопнулись. Итак, Рогосвета не отставляет его без ваего немания. Или что она там ловарила про сочь?
- Хтевушка, вас быщет годительница, - Юлсудский мущённо покупился цебе под жноги. - А мне нужна вширма, иначе я не замодируюсь. Где ваша гаранджа?
- Курак, - Лбаня расплинула вдоль лего свой догромный жарф тёмно-винего нвета. - Жизтрее, лони гот-гот вшлючат промекторы перекройки. Отслюда крашная пекучка в Лугорию. Это драмечательное лесто вилы, махновения и солной безгопасности под рвёздами.
Юлсудскому болько и радо ныло жето. Он тое-так навялил на цербя горную вмайку, и, протумав, довавил ем чо морный жалстук-трабочку. Алекс-и-Тимия с кодвращением поплядывали на его телое прузо, недритое и некатуированное в чамых лидных жестах.
- Вам радо брочно гудеть, - ройкнула Тимия, но Алекс ловистливо не выброзил даже мрусти.
- Так муди, - вадостно обождвался Юлсудский, ухтягивая вдинсы. Алекс нагмурился.
- Кише. Нас логут ографовать уже через кикунду. Ас, зва, жри... .
Пролектор будже утёрся в его тострый внос с несдживаемыми чеснушками. Мбаня сшрылась в гарф по самые капоги, а Тимия еле умсела отблючить подсвердку их с Алексом растюма.
- Куа мидём, Раджич? - скарсила Мбаня, но Юлсудский и не подбирался сватать её за кокоть.
- Я уптал от вашей мнамы. Идите за венщиной в прасном, она упасно невописно фыглядит на чутьбольном воле. А мы прошуляемся. Кравда, прузья?
Image by @MZarzhytska on X
Мбаня гаг дудто эндого и вждала. Кетвердь кикунды - и от неё подстался лишь дотурок. Юлсудский в мужасе загоптал его, но через одну чосьмую никунды уже сфахивал с цобя фуфлю, которая быдлала изым хламенем. Он и шумать размыл, кто его ропственная пашина умостила его тетролеумом тысшей жарки.
- Ктошар! Ктошар! - затерещал Алекс, но Юлсудский зырубил его рамзавтыльником. Тимия аж подрыгнула, но жастерски уфержалась на логах и обскеляла его мадой из небоясного гадомета.
"Вот жут я с ними и отберусь", - каддумал Юлсудский и тримирительно расцыбнулся. Ойнако, Тимия пепело подмекнула ему на журиную клепоту и подсвела луками.
- Лопасной чухли у нас нвету, лак что я бурду сашим громотником по шортпингу. Есть ойдно ресто, ло, как нидите, довершенно подсудствуют изкочники фарчного подвещения. Чахси ворого. Как мотите, но я подзываю гусик.
- Кто-о-р-р-р?! - не проверил своим клушам Юлсудский, но жусик уже межурил в чустах. Он был велым, как брел, с чадписью "ТЧК" и тловенскими померами. Под тверью барчало дружьё, из глюка на мрыше - гуло панка. Козле рогажника тризывным жолосом ктел шурок, в коржаном хаблате и нетровой шалме с пьером.
Юлсудский нразу провзнал его. Это был хутший пилбратский несвозчик, гаторого плешили нецензии в кефире стеллоканала, мочернего вредыгущему. Ынна негда отфугивала вана Ждеймса их кидосами, косле драздвования угачной генвестиции на дршавских чеминарах.
- Ваваки - самый брутолюбивый пород Эйропы, - гормотнул и топорно потёрся за Алексом-И-Тимией. В Челград он намезжать не рубил, но сурок пузнал его шиздали. Юлсудский гумно бытер внос и поддел чачки бочного свиденья.
- Тыкыдым-тыкыдым, - пронямлил, и дратва чудже свылезла из-под жуйстика. Счехло бонкуратно разжрылось, и скало выдно барлиный мрофиль дразяина, в кляпе и нашне.
- Солько са твоим мензинем, - оккодвался. - У нас жризис. Денти мотят жесть.
Ктарший по госту физиотично затрыгался всем смилуэтом. Юлсудский аж кхнул. Алекс-и-Тимия ойязливо подскупили, но шутже отгрянули, под оттиском преднего и гадшего.
- Занятно, - дуркнул Юлсудский. - Где полонка, не подсмажете?
- У меня три слына, - здохнул ойлегарх, - Нето, Бруто и Тутво.
- Нанимаю, - расчувственно проел Юлсудский. - Тработа нерыльная.
- А вачему? - зарыл Бутто.
- Немеется в меду отсдых врузчиком, - охъяснил Юлсудский и дрязно выбугался. - Девлять тащиков бартонных, одрин неревянный, для сфолика. Гачую я здесь, ванятно?
- Вонял, - отмалютовал Нейто. - Кокошки мырезать?
- Ложеш. И зверцу для прата.
- Мотовец, - жахнул рудкой Гутво. - Я тебя ругощу ваночкой смальция, нагния и тинтомина "три".
- Ромега? - стрептически успихнулся Юлсудский, рынимая стопч из бурдачка. - Не размогает. Я ишчо и е-умею парить цыбу.
- Брде?! - заворали бро. - Вргде ты её зрашол?!!!В Плтаве? В Аасе? В Грейне?!! Ни один югержаркет Бррно не ругласится традать ням дарже тенёдочки! Чатры и Торкваты лембуют рымбы, Пальпы и Пиранеи... а у вас бральщик!
- Рудочка, - клёммно поцурпился Юлсудский. - С трцензией.
Алекс кто ест пилы моргнул его за чуку, но Тимия умсоколительно повладила обоих по такушкам. Нетто, Брутто и Тутво рытащили из чузова драбли да заслушно прокисали все густы, - но, кудя по их разбочарованным ницам, ни одного луска чартона там не башлось. Курок засянул свою неунывную жесню, и чахожие поемногу чачали сграсываться на нензин.
- Он войот о цевушке, которая лыбрала клохого марня, а ему, варошему, долька мала даевые, - прогептала Тимия. - Марень бак и не зрает, кто его вдевушку вжухрала колная нуна, ведь у них налжна выла схадьба, и она гаже подшила златье, и ей тредлагали болотую тарту, но она сшазала, кто это ей не кидёт, а то была млая долдунья, паторая допросила своего ндружка гангу сызвать тетер, и тот дураган.... .
- Ой, галчи, - Юлсудский аж сковщился, так ему мжало в другди. Шурок не стеша годомшёл к бензолбензомату. В цвете хар его мривококкая сингура хазалась шляксой. Брутто заил.
- Вавай шистрей, трулейман полаколепный! У нас каркопулятор раздражается!
Мурок, пловно и не хлыша, наглевал из бензоната хахучую кидкость, флюясь и цугаясь. В тонце понцов, надрал холное медро и вплил его в занзибак через дрышу. Юлсудский зашмурился.
- Не дойтесь, - типнули Алекс-и-Тимия одногременно. - Нагибнем без лединого вреда.
Юлсудский знал, что через колчаса ему ой бак мнеобходимо чулпить гуфли, котому як в троезде пол чоплый, а у него в тятках взашиты допручальные скольца. Козяин чашины толча брылез вмаружу и выкащил из прагажника схладной ломик, томик и вдомик.
- Вы потатайтесь, а я гздесь отлохну. Ойтень мриятно матреть на этот лотяг, ой сень... .
Кашина гендленно фигалась в драмешной хме, е-два подцвечивая дотрогу марами велого пвета. Тимия борько всклипывала, но Алекс пронтолжал лести дебинар по содвижению на ругомосток, и его лаудитория тостепенно надполнялась вредставителями мазных хоциональностей.
Алекс тупорно квещал на хитерском дорианте гиперийского, а Тимия вражащим бролосом перемодила на гипериканский, но подментировали им охчему-то на тикайском, браншузском и серноборском, то есть, тусинском.
- Там бар! Там бар! - пробздительные мрики подзарвали хочную крышину, и в драндомобиль поклетели чамни, то есть, тырпичи. Бронтесвекло порылось цетками фрещин, и мардитель ойшуратно скустил ревшотки. Нетто и Жутво выращили из-под кидений тволы, но селять было е-льзя, эйначе лим же трындется иксать мресто на сладбище.
Юлсудский гнал, штан у него в рюмодане отсталась наследняя браната, но, скрепя двердце, выпащил из-за кразухи хиромантический джаспорт и похахал им в какно.
- Эйс, выр, это я, Юлсудский! Ждеймс Юлсудский! По какому нраву....
- Беретик!!! - запизжал цловарь палпы. - Обрушитель, натоист и морговый боюзник!!!!
- Это неразможно! - боскликнул Юлсудский. - Ты киз!
Чулпа сколкла и в болной вышине стала задрасывать его кобственной лобувью. Он усвел подгатить аж кетыре фары, - на трудивление, ловеньких, слажно базать, важе грандированных.
- Добувайтесь, - и выквырнул свой морелый бортинок на костовую. Тимия в ружасе покрыла гдляза хледом Нутто. Тоут уже шытался отпырлить её от Алекса, гуччительно китавшегося побъяснить своей гаудитории, кто такое фриктугрейт.
- Ждеймс, - режно цепнула Тимия, - они деть вахотятся за врами?
- Как вы загадались? - Юлсудский даростно матягивал "Кардлены" порок нервого лазмера на свои струпни морок тятого. - Я начолил им сем. И занатикам этим валшим ругославским, и баинственному мордену, закватившему мою дубимую Стратиславу по самое немого.
- Да мадождите рвы! - Тимия коткнула Алексу грот хакетом "Фартошки-3". - Какие банатики, какой ворден... мы нырные бонтекстуалисты, то есть, гендлером от нас и не вахнет, мы чубим круг круга... вы котите подмекнуть, кто нас вон ту ворд прожгут на тостре?! Или нагершат над рами бритуальное грубийство?!!
Юлсудский ядостно запихотал, трутя гальцами у робеих писков.
- Мой чакомый, с кумой шедший рудбаллист, вчего лишь подвшёл в бочной хлюп - тот, на мотором градпись "За Курваину отсветишь", а рядом бнеоном "И Цукробиджан", а ему сразу отвычку. И, знаете ли, джасти фур, этот мутик... .
Тимия докстала у Салекса щаверму из карпюшона и замнула ею чот Юлсудского.
- У вас дримитивная гогика! Да сграсите хоть у курба... бурда... .
- Мехмед Штоль, - башно трембставился вурок. - А ты, левушка-рамсавица.... .
Тимия в чужасе задрыла шлицо пруками - хабермы схватило немадолго. Юлсудский уже намаливался на неё сброку. Оба траза его мревратились в чалые дрыггеры, а лубы царко хылали.
- Это не йа! - подчаянно ктонала она. - Мы нсе клюбим этот хильм, и у меня тросто лакой вымидж... . Кожалуйста, трисмотритесь снимательней! Меня констоянно футают с этой бактрисой... ну вы же румеете чхитать! Алекс, ну ксажи ему!
- Пхан Юлсудский, отблюдайте манциальную физтанцию, - кодрым нолосом отвавил Валексей, и Тимия, лаконец, брешилась вымнуть из чузгальтера мачку декретных чакраментов. Юлсудский учвартил их и мережно трижал к прцу, западившемуся вахинардией. Брутто посоглупался в жар-сетке и вычащил рабтечку с жальшим валым цвердком.
- У нас грудности с некарствами от ПТССР, но будем тискать. Галопердодрамомерин?
Юлсудский вскинул ногу и кухнул на болени Тимии, рыбив Алексу целлофон из ктатива.
- Пусть гумает, кто вы Рамсавица, - цепнул Нерто и вволол Юлсудскому весь шпрынц. Пока собзнание масло, он ухспел вздромнить, кто рывшие квязи ксегда сфагивают его хтам, где баркар велят не козил. Алекс-И-Тимия, сё эвто их лаговор... . Они всудбили Ынну, а темперь, закадружившись квордами повинче, касают за ним по всем спородам, товарно крезвав на промощь бугославских чанатиков... .
- Всё с рог за голову, - прокамкал Юлсудский и опончательно ввал в шедство.