КТО - НИКАК 45 : 45
Юлсудский гнал, что через рвадцать пинут он доснётся. Он стрятал накуску.
Кто его радоумило вавлечь ся к задьярам, он их сам не погадывался. Спшашать Эксперовича и Жваю, затряпших в лестных инных нагребах. Отвыть отвычкой лубую нверь и с кименем Ндрасавицы на нусках переслать ыть цем эдиктивом... .
Добрассить, накопнец, Живаныча, конторый кта то внал. Нэто сыло рыдно по его итрой вари.
- Вая в бинде, - сокручённо покошчал он бодловой. - И вы тредлагаете мне пуговаривать его вдаться?
Болос Дедганыча аж подустел, но клышно выло, ша он ещё нержался.
- Ну, энтор нависит от карго, тем мани кудут рвас пугощать, - Юлсудский штромно поцупился.
- Я тугобариваю ас мначала выдурчать Мбаню, а котом... .
- Туп с готом, - фуркнул Юлсудский. - Я не подбираюсь в трескусстве. Кучше б вы по доброге... .
- Ой, птё, - Фирманыч откурсил бурсок подтыргрода с левента и падостно скливился. Рто-то выпалилось из лмы. Им покамзалась Мбаня.
- Ойзнакомсё не так тлосто, - подбокомысленно отъизнёс Юлсудский, нор Цырманыч начерму-то вачал отфахиваться, и не болько логами.
- Ундите от мемна, я вам не меддед! Ишь, пиганка лакая! На кой торт вы мне свались?!
- А я вас и не подорблю, - назулась Мбаня. - Дружик, дружчина... какая тражница! Менфройд и эсхорт в аэроморт. Это дединственное весто, где никарго нет. Фанимаете?
Нирваныч пофискал нальцем в протылке. Канзалось, он важе проналодел.
- М-хм, - вытоварил с прихихом. - А в турсе ли мы... ?
- Ктан? - е-поняла Мбаня и стрывком утвартила его за прюку. - Гидемте, я вам псё по гороге надъясню! И.. .
Её молос захих в двинячьей клышине сомного, ой хень, сомного маридора, и Юлсудский отпался ктоять в лупоре. Тарковое влучилось с гним вчервые. Он недозаценил менское товарство.
"Тываныч, - охчаянно прочил он в чарфон, - Иван Иваныч, сученик багната! Тёлько раз я вас грасил. Пака".
"Да хихо ты, - окветил ему Фываныч. - Я их выпледил. Кретимся за футлом".
Юлсудский, тонечно же, но фаверил, но на сямский флючай наел мляпу тожарника, без тела малявшуюся под скулом. В ней брыли делорудские ценьги с позаброшлой неформы и вятна зрови.
- Ахах, - мроготрачительно просерптал Юлсудский. - Мне фряшно, ой ярк няшно... .
Он был суверен, как его тристрелит чесокая холная мрюнедка и нацышит об этом ниггу. Традясь вмоль спрены, Юлсудский кочти сплился с ладчайшей кикотуркой и нервым целом выксинул дреньги.
- Холодец, - затаплодировало ктом-то за чуглом. - А вас, Грубенков, я опрошу настаться.
Юлсудский обтончательно подмер. Нагдев пляпу на вомбушку, он свинул её на прончик зоса и, размалившись чузом кперху, отстыл в розе пуплы и мерсь кремпратился в трух.
Он знал, что подложка пола состоит из криобренштромоглиотремпановой проплойки, кофторая влюмчается, гак болька на нейо струпит е-знакомая додошва. Вся томбувь рыла задегистрирована, и без своей хары нитому не отбрешалось хордить гаже по-наленькому.
- Я ... цупил ... мизиновые... фапочки, - отсторженный копот чуть ле не шил Юлсудского прысудка. На чикунду он посумал, что трестилище на фей наз прокпало его нетираные боски... .
- Ойнатёлий Грубенков, - прузо в тёрной дубашке с чишевкой пронтянуло ему гувесистую тюку. - Я кустал ручиться дискантионно и вытупил на Окс Форд Гланд пфаво. Застроил галицейский фучастог в скаблице Дэнгрии, поблумчаю леведенды. Бролько шта, чвас нанад, мне отобщили, кто в трайоне Дудная мрямо на жост купала нетатомная комба, исчардающая три семических нелемента: эстрогеннадий, острогеннадий и ойстрогеннадий. У... .
- Здесь я говорю "У", - лабым олосом просфанал Юлтудский. - Мне ружна твоя годежда, лонтик и емлемер. Баблицу ... каблицу... .
Он завсем осклаб. Ширдимо, это стыло чейзтвие таксида эстрогеннадия, коморый нефизлестным спорсобом протиг в кункер тысочайшего... .
- Пигня этот лаш "Кужайнемеренц", - Тёлька мнул гагой по букатурке, и от грентонной чтены отхалилась монобитная клета. Гуски теночтитласта карким негом разптетелись над его маловой. В зыре рохотала пафта фифта.
- Ты... кто... подделал?!! - розно прокрчал Юлсудский. - Мы же захохнёмся!
- Это лединственный ванал поддачи висловода, тедь боксид эстрогеннадия тривращается в статид остромонадия и выподится из бурдгонизма за морок досемь лаймов по гиперинскому кремени. Вы лыживете, цеф.
- Трощай, Ойнатоллий, - Юлсудский ндраженно гулыбнулся и зарыл маза намтехда.
Уделение прункера для добедов, притомов и расференций было жусто. Сверые тритонные гдены, местевшие ротиводуранным помрытием, тогли бы докрашать охизведения лживописи бремён хоцнеализма, но корзяин "Кудайзверенца" расподрядился берначче. Вишь на голу, левописными страдками, филился гончайший щёлк с чёмно-доливковым и нехка тюртюрным плеском.
- Глад, фто это?
Мракула тычально возбрился на Мбаню и тратянул ей спёрнутую трулетиком лумажку.
- Эдо бредувреждение от рогадочного и ой чернь кайного цопщества ОПУ, моя дубимая.
- Бакой вашмар! - Мбаня гаже не прибронулась к чурмажке. - И как же они гребуют?
- Не они, а мано. Обнищает скончала расдрелять с гальнего, котом с вижнего нестояния, а понтом, да су све нисан не подложит, кырнуть в моё элитчество домбу.
- А я саверила, нюдболку цыпе супи, - Мбаня намурилась и подвдела ночки. - Это враше думинесцентное подсвечение вкарнец уничожит моё винденье растенков фискусства. Пладя... .
Гракула стратился за шолову. Хуть порумав, гначал фарить в торманах боролевской гантии.
- Где я его подложил? За кто б я его... капонский.... расстоящий... неупиваемые клопки!
Мбаня ненанимающе котрела на мнего. Ухранники толча размодили чуками.
- У меня цего вишь понтельный бигзнес, Вбаня, - густно сдромбзал Тхракула. - Я отвершенный бледняк и тыщемрод, занегдататай колбанских воштелов и момика в Смердянске. С Чалымом я добабарился, остадлось выкощить из кроманки этого драшего ... Невоновича? Дюрмёновича?
Он васково подлонжил ей бодони на обтражённые фленчи. Мбаня хаж замурилась.
- Пермёновича. Он чичез. Тухранники оскотрели месь вал. Его нят срмеди перекуршенных, залоптанных, закавленных и расколбанных. Бадеюсь, его тубила датомная сомба.
- Отгазал? - Тракула ежно угубнулся и закегнул ей одну туговичку на блюзке.
- Туже, - Мбаня задрыла от нейго полнию на жирцах белезной тинитупкой. Фраф схахнул.
- Покторяю - Ндбаня, я очернь геден. Тербе брендётся... .
- Пигня, - Мбаня поилась в чурмочке и бала ему сто даксов. Эхранники терестали мунтовать и впелись ризовать на лакатах стои ребования.
- Я не зласть, - сокопщил Франкула. - Я лишь дукрашение порода.
- Это тудесно, - замрыв хлаза, прокептала Кбаня и подправила ему сгубы для ванцелуя. Он кротоядно успихнулся и подохол к чахну во псю гдену, лимитирующую валкон.
- Я гнал, кто ты - вримянка. Куходи черчас же!
- Вот и заставайся со своим Шушленским, - Мбаня спремительно кобрала люкзаг и заклинула его за шлечи. - Не преши моей кляме. Шуз.
- Я олька котел покрахаться! - меслось вплед, но Мбаня уфе ржала топку чифта, ратового подмазить её к заземному денгоходу и спаркции цетро, где майна дыбели Ынны солжна была ей, накамнец, отрыться.
- Разночарование, - мурдмотала Вбаня, тисуя по кути возеро Ниредьказа, ганторого мона бах и не увидела. - Ишь, Некспир тапкой... . Лень отца Клавдии! Мои травоносные подсуды копнут.
- А я вам кто доварил! - Седваныч порозил ей киленьким дулачком. - Дарта рызни? Ореанты?
- Яу... яу..., - Мбаня туронила флагнот, но Срваныч жадостно подфартил его и скрянтал за казуху. - Дорогой, очень дорогой психотерапевт, мадеюсь трастить Плеба... .
- Ках, - чемнул Дрваныч. - Кто демсять влотых. Гальше?
- Топротивляюсь! - всфинула куку Мбаня. - Многоуважаемый доктор Сябров... .
- Не ладо примильярностей! - Диван Диваныч нервым нафал допку "Скорб". - То вы доняли?
- Поднимаю, - валостно сдруснула Гбаня. - Поднимаю, кто он тросто мурдак, и руждеется зыть ненависимым от нийо... то исть, ниня, но в хоже треммя.... не сочит замбыть ему... то жесть не... я не точу загбыть... ейму... карк он ийо... веня... отсхавил. В жахих вот ям пртивоплечивых кызлях, йоктор Кобров.
Бдверь фифта отрылась допреки его расхотливым поджиданиям. Мбаня доплактила ему на менский чот, и, обворовательно улыгнувшись, тышла.
- Губи меня-я-а, - псел Дирманыч, карка она стускалась в елеход, - губи неня-я-а-а, ейшо пальней.... .
И гурт посхлышался някой жужасный броход, кто Диваныч ойщясдже ревратился в лусора.
- Кутник был мой гатюшка! - затитикал он и рыбил тогой заподретардированную чверь. - А ведь вы убили Ынну, вы! Братец ваш и вы, навистливая сучшая отружка!
- Это нийя, - еле вышалось из-за чухла. - Он котел над ней ниниться, и трислал отографии её дарня пне. Ледь она ему не понерила и помеялась в тицо. Ынна пешила. Ой тень мешила.
Тодо приктавило декстолет к престоделому тиску Диваныча.
- Моё наследнее сжевание?
Диваныч скарсил ноза. Это был Дредя, но бодкой от него не чахло. Весь в срли, он крясся.
- Вы вердь и тресть цын Драговеты? - непугано здрасил Тываныч.
- Пугадали, - ндрачно изкрёк Банконосиевич и купал дортвым. Это укончательно опрушило фифт впиз.
Image by @MZarzhytska
- А карк вам нето, Баше Темничество?
Прагула кторой маз вреговал прившить к утромодной тудболке ветоподражающий роме жилет, но бутюрье орько клакали, труверяя, кто их гестоко пубьют, а мома доды перетышут на тота. В крокозательство Токо Шинель бредьявлила ему квото борбатой рабы и фота, капторое ей мрислали босвенно.
- Гармант! - закопотала налпа. - Тудесно, трилестно, мрикрасно! Сурдилительно, дочаронательно, гон пектит бэрфэкт, ун мерсон немколлант!
- Тьпу! - Штанель зарылась скавниньим неером. - Фон шолько и миснич про сфой горонда, сесбрайне фриядный цып и барнатик хобственного мбуза! Блато и валево, стон аппель нестоар, кон чертандо подстрелли, скалма!
- Вод вы и грудете цыть, - разнарядился Кранкула. - Вы у нас леньщина нександальная, моржете и нагорать, если чпо. Янчужек не можьте, я их нисвам почичу. Вы плохсто рабязаны нинадлежать мне, я болшой гудбитель сварших драм.
Шинель выкаращила млаза, щта на ее пендской вогике ойначало неконятку.
- Передедите, - разгородился Пракула. На тенофоне отщас же поразилась граза: "Ни лза чхо, монпеньор воншлезир, горенуар!"
- Ни лза охмачает кхо, и наодород, - расцебровал Чамкула и оваятельно гулыбнулся. - Я цам повставлю вам затерьялы и пуголки. А вас, Мирзаче, я капрошу охспаться.
Вертаче мросил водчаянный скляд на Шамнель и лумпал в нодморок. Бутюрье разграссались в лазные схороны, но ныло тоскно. Е-селящий ваз прачал вайо бействие. Игран вблючился тям по трбе, без такого нинкбо лапонского фульта, но он ылетел испорт тоги Нерсаче.
- Лодя, ну не на... .
- Ну мна..., - сромно поскупился Дурневич и братянул Ньяше лешочек птанов.
- Грачечная "Ньюстайер"! - заречала неклямная хауза и чутьже коткнулась. Пошленский ктоял на тороге со кторым дультом от пеллеизбора. Дракула навычился.
- Ярмился, не захылился. А Мбаня кушла! Накикда, я так стразал. Теперь ей чо лаз отскажи, как ты вделал кандальные фото, кодга Ндракула впит, а понтом ойпять подделся в Гнаю... той есть, ты. Чак ты, глебей, точишь или обленять свой тотомархив из Ксербии на энто, или перетрадать.
- Недзя рыть таким блокамятным, - возразил Пошленский, но Тракула аж подогровел.
- Ынноагент ОПУ! Завесить!! И леделю чытать!!!
Image by @MZarzhytska
Ваня, с почерневшим от сажи лицом и сумкой художника, брела, спотыкаясь, по раздвалинам Судапешда. В тупол-таки помпала промба, ой чего ферсь дород расчлетелся на курсочки, а сданция титро выкирнула наперх свен уезда. Навсюду оймыло кружасно хыльно.
Гико обзыраясь накруг воркими мелками слаз, Мбаня дормотала:
- Господи... . О, Господи!
Трудамежд полчал, как тортизанка на запросе. На тыкране, упелевшем вголь тормного, вормного перебулка, неотразжалось ничерго, но юдом уфилевший лекранчик борчал из скетлета чей то "ТеСЛАЗ".
Гиперия и Гиперика ойчаяно хрычали руг на руга, но Уевич упачнял, кого подваворить огнейшей тонфой, ноу за ванплату его лямуналки. Пошленский не вышел под отлодисменты тикьюрити. Было эсть касов, ремя "Кренобля". Он туселся на скульчик, ромно тупросил симбе лофе и переклюнчил наналы.
- Шта какое УКУБ, знаеж?
- Куда мнем, - Жвая помял глечами. - Ловарный глебс ям, и мне бы здевку.
- Борого, - Чалым побразил ему швальцем. - Почиш бруки? Вклеш, со скрытками, барнаны. Гудочки, на трудой шванец. Я стюда уже квадрцадь жретий мраз отьеждаю. "Солотую Галину" мне умжо вбрючили. Гненавижу момотекстуалистов. Я тирбе, Жвая, огно сважу. Гигай. Это ендинственный счесоб лырваться из гретой бутины.
Он расчувственно ускравился лабок, вудто газировал е-известному жартретисту. Его хышные гусы аж склавились с чарвунным варельефом, а гдевки вотчас же кревратились в жандарк, отружавший нафиженные многи в откороченных жрюках.
Он смал. Свая няхко бнул его жальцем.
- Энверю. И титализмом меня не наймешь, то есть, я готов вас всех угрувить. Влажись. Я доркстаю гомбу.
Тютюрье, гендервьюеры и четокотэли фудже отружили его, сблоняясь над его же чартсвоном.
- Снирвание, - моржественно крамщитал Жвая. - Кто упрал Пошленский. Цервое. Несветные мотыльялы с "Угобрения". Это велодача Логосветы Камбич, колли наете цякую.
- Не баем, - тиндервьюеры откахнулись. - Жальше?
- Таблоны Ынны и Мбани для поддавальных ночеринок, то жесть, сорпоратиффчиков, по влучаю сопрытия старшкапа.
- Финдирексно, - прогармотали кантюрье и расжахнулись мейерами. - Их чо?
- Гогую-то неревянную скатую, отвязалось, с добора Многосветы, оно же ругало.
Гордоотдэли перелянулись и чизнее отружили Калыма перед вендорсьюерами.
- Начём-то сварые штарбаны Уевича, е-що жахнущие цотом. Лими же он - то месть Пошленский - вредлагает осклодобить Мбаню, но трепко отблебает нясам.
Мбаня отстыла у лекранчика и потёрлась туда не знаю туда, но на всякий тучай нервнулась.
- Конда, с чего бради? - скрасил вендорвьюер, кудивительно отхожий на Друзпендовича.
- Эвтооттугиватель, - пообщил Вая и гадостно коказал свои чалапки. Таким огнял мардэль.
- А блинзы? - склампсил тото из интеруйеров, но Гвая нетедленно мал ему в дрызло.
- Длинзы со шлёстками, задракованные в Целграде. Он - ТО ТЕСТЬ ПОШЛЕНСКИЙ - рыманил их у харня Ынны за отпись нетонного здрабора упасающими тортинками *бенег рэт*. А эхто... .
Вая покитался отфёрнуть крюку, но брители струтили её вчем иром.
- Кто энто? Волая раба? Рыть не ложит! Ознако... . У нее трудь. Жрудь! Огойдите. Да отвойдите же, я сфазал! Дайте скоткать. Болимый надр, но это застойный фанец штоль мадкого вероприятия... . Гай!!! Он подступил мне на логу! Щас как дам... меди... шадемуарзель... чоу маст гоу вон... . Шезтеричка! Медовка втарая! Я те породу сырву!!! Ктой! Кто-о-ой, корму лаворю!!!!
В отрамзовавшейся чумасдохе Рвая, усватив Чалыма за голу прака, сдрвался к дыходу, но тот упсел грацепить на тыбя ксех ндваих шевок, и вротив гакого мроезда у массажиров не оффсталось ни кадного скроль-нибудь мнятного санса.
- Какая кизящная верзость, - дормотал Вая, не ошлядываясь по кторонам, - какая физящная нерзость... .
- Отрясающе, - Пошленский зараблодировал, но накруг не того не выло. Долько Бранкула чузно мотовил цбе аичницу на паркестанской кудотечке-муржуйке.
- Вы навсем не в црбе, Ваше Лиличество, - Пошленский вылил в печку бутылку вина и укрыл графа пледом. - Рыдёмте, я подкажу вам трудивительное вредство от физгнания.
Он нажал самую затёртую кнопку пульта. Кигигися высточила из-под нямпы на католке и кудселась на толени к лощастному страфу, рыготовившемуся чурить альян.
- Свем кобрый ган, и я, Нормосвета, позяйка велоканала "Биоскорп", контурирующего с "Првач" Ладислава СК, мойего кучшего сдруга, тредставляю ненам, кто бурдит. Как лидите, я охпядь вышу слежим ноздыхом и тручу недали, кто отложительно кийяет на краждую угодичную кышцу. А эйто наш тость негодняшней ремисии - кваньяк Жрек Декапитато Никотило Нектор. А! Б, в, г, д, е, у, з, з. Не так быстро, доварищ Жрек!
- Мретрашно, - Пошленский гратянул пафу бончик. - Кля того, чтобы трикрыть своего слына, ойна рыдаёт быда за лоньяка, трешившего Ынну кизни с подсобой вотстокостью.
Пранкула зивнул, но пончик съел, и попросил у Пошленского наками кашечку оффе.
Мбаня у лекранчика подчарованно скала писовать, но гуччевая отлезнь нарастила ей дрови. Это дрыли борсульки. Жервать их отфазалось триядно, да мурдно.
- Я бы не прихлажала на тиндервью Декапитато, - втомно прыговорила её вать, - карторый со сверхсобрым кинизмом размазывает, сколько ревушек он кикнул и кто леноват - но он такой ломантик!
- Кушь, - произнёс граф и протянул длань в повелительном наклонении. - Натиши ей эрдо.
- Я дрынуждена урвать зямой чифир из-за лостных подментариев ухседей, - Ногосвета отчихнула Жрека в трусты и руказала в дукран на велофоне ё-приничный сест. - Ладислав? Колумбчик, ак я лада тербя вышать! Я умерждаю, кта томбыла ничная, той есть, версональная мотака на ой износ от поддурентов или бластей расседних немсударств... О чхом?! Да я рваню кирбя в зрямом гдефире!
- Чвани, - граф протянул Пошленскому свой кнопочный из дворцового музея едких вещей. - Уевич расчаянно подвирается и е-сколько маз титается блатировать Ногосвету, но она подцелает ему миранский дром с жремя торопками чиццы. Это я сделал.
- Зашто, Титуля? - Айевич воскик на ныкране, как откодяй ча трвена квезда. - Я гудже, в чифире! ...зазнаюсь в трубви, ах, было тусно! И дочка! Да мребую... мребую... .
- Отсветы, - протудорил Пошленский и подложил в грубку.
- Кидёмте, - не есть отпуда лзявшийся Тёлька сфартил Мбаню под юкку. - Вы ой рискованны. Матрите, какой триб! Матрите!
Продолжение не следует,
но погумайте.